– Тихонов! – И влез в кабину.

Через динамик в машину вливался беспорядочный шум «малого» эфира: какое-то шипенье, возгласы, вопросы и ответы дежурных, заунывно мурлыкала близкая помеха, видимо технического свойства.

– Слушаю, Григорий Иваныч, – сказал я. – Тихонов.

– Значит, так, Стас. Люди проверили – с автостанциями туго: человек обращается, дверей на станции нет – он и уходит, заявку не пишет. Но несколько заявок собрали. Наиболее упорных, так сказать…

– А в ГАИ?

– Тут все на учете. Зарегистрировано за две недели двадцать аварий, в которых участвовали, так сказать, двери. В том числе семь частников, государственные машины я брать не стал.

– Все «двадцатьчетверки»? – на всякий случай спросил я.

– Само собой. У вас там что-нибудь видно?

– Да ничего особенного, собака не взяла, пальчики Халецкий снял на всякий случай, следователь дворника спрашивает, не видел ли чего подозрительного ночью.

– И что?

– Похоже, ничего пока. Григорий Иваныч, мы, наверное, закругляться будем – здесь, на месте, только время теряем. Запроси, пожалуйста, по отделениям, где эти самые частники прописаны, – пусть узнают, кто починил, кто нет…

– Уже запросил. Один из них живет на Второй Песчаной, семь, – это рядом с вами. Запиши номер машины. На остальных ответа еще не дали.

– И то хорошо… Я пока подскочу к этому, а ты дождешься остальных сообщений. Как его кличут?

– Форматок Василий Гаврилович.

– Понял. Поехал. Отбой.

Динамик прохрипел что-то маловразумительное и отключился, а я позвал Риту в машину, и мы покатили на 2-ю Песчаную.

Владельца побитой «Волги» мне разыскивать не пришлось – человечек в берете и кожаной куртке стоял рядом со своей машиной во дворе дома и сосредоточенно взирал на то, как дюжий мужчина в замасленном комбинезоне, заросший до ушей дикой черной щетиной, правил изуродованное крыло: подсунув железную болванку снизу, он намазал солидолом полированную поверхность крыла и несильно постукивал деревянной киянкой по вмятине. Передняя левая дверь была в устрашающем состоянии – смятая в гармошку, с большой рваной раной в середине.

Мы с Ритой подошли поближе, в позе праздношатающихся посмотрели на машину, потом я спросил у хозяина:

– А что ж вы с дверью-то делать будете? Ишь, как раскурочена!

Хозяин уныло покачал головой:

– Что делать буду? Буду делать… В магазине их три месяца нет. Вон умелец мой, – он кивнул на жестянщика. – Выправим, говорит, как миленькую, разрыв заварим, напылим, зашпаклюем, загрунтуем, покрасим – будет как новая… – И тяжело, горько вздохнул, глядя, как под не очень ловкими руками «умельца» на крыле вместо старой вмятины рядами появляются небольшие новые.

Я сочувственно поцокал языком, и мы с Ритой направились на улицу, где оставили «уазик». Задирака сказал:

– Григорий Иваныч еще два адреса подбросил. Один на Пироговке, другой неподалеку, на Живописной улице, четырнадцать.

Просквозив вдоль берега Москвы-реки и обогнув зеленый еще парк, мы выскочили на Живописную, 14. В квартире 23-й мы узнали у древней бабушки, матери инженера Волченкова, владельца побитой «Волги», что сразу после аварии ее сынок поставил машину в гараж и убыл в командировку, приедет через две-три недели, тогда и займется ремонтом.

– Что, поедем на Пироговку? – спросил Задирака деловито.

– Да нет, надо вернуться к месту происшествия, забрать группу – они уже наверняка все закончили. А там решим, как быть дальше.

Машина рванулась к Ленинградскому шоссе, и почти одновременно в динамике зазвучал Григорий Иваныч:

– «Сетунь», «Сетунь», я «Байкал»!.. «Сетунь»!..

– Слушаю, Григорий Иваныч, я «Сетунь», я «Сетунь»…

– Имеем остальные четыре адреса. Согласно проверке, в двух адресах машины стоят без движения, как были, понял?

– Понял, Григорий Иваныч, говорите…

– В двух адресах – сделали. Первый – Старопетровский проезд, восемнадцать, Лузгин Василий Васильевич. Второй – Куйбышевский район, Бойцовая улица, двадцать три, Хапчевский Ефим Маркович. Записал?

– Записал. Мы сейчас за ребятами вернемся, а оттуда, если ничего у вас не случится, на Старопетровский проскочим. Во-первых, ближе отсюда, во-вторых, я думаю, больше вероятности – вряд ли они на другой конец города за дверью ездили.