"Ты не ошибся".

"Чтобы стать звездой, нужно много времени, но ты будешь пользоваться большим спросом на проходные роли".

Стоун засмеялся. "Не уверен".

"А я ничуть не сомневаюсь; ты будешь очень хорош".

"Хорошо, Луи, если я решусь бросить свою карьеру, ты будешь среди первых, кто узнает об этом".

Ригенштейн встал, снял куртку, скинул ботинки. "Надеюсь, ты извинишь меня, но мне следует немного поспать", сказал он. "Я бы посоветовал тебе сделать то же самое. Когда мы доберемся до Лос Анжелеса, будет раннее утро". Без долгих слов он растянулся на диванчике, закрыл глаза и быстро уснул. К нему подошла бортпроводница и накрыла его легким одеялом.

Стоун вернулся на свое место, снял ботинки и куртку, взял, оказавшееся кашемировым, одеяло, и наклонил свое кресло под максимальным углом. Свет в салоне сделался мягким, приглушенным и он стал рассматривать звезды через иллюминатор, стараясь не думать об Аррингтон.

Стюардесса разбудила Стоуна, и он привел спинку кресла в вертикальное положение. Взглянул на часы. Потом посмотрел в окно иллюминатора. Наступал рассвет.

"Мистер Ригенштейн интересовался, не желаете ли вы позавтракать с ним"? спросила молодая женщина.

"Конечно".

"Если желаете сначала освежиться, пройдите вон туда", добавила она, указав на дверь.

Стоун зашел в туалетную комнату, оказавшуюся больше тех, что ему доводилось видеть на борту других самолетов. Здесь даже имелся душ. Он выбрал из набора зубную щетку и почистил зубы, затем причесался, накинул куртку и прошествовал туда, где Луи Ригенштейн уже приступил к завтраку, уплетая аппетитную с виду яичницу.

"С добрым утром"! сказал Ригенштейн. "Хорошо выспался"?

"Великолепно".

Появилась стюардесса. "Что закажете, мистер Баррингтон"?

"Всего лишь апельсиновый сок и кофе", ответил он. "Я слишком поздно ужинал". Не прошло и минуты, как на столе появились напитки.

Ригенштейн взглянул на часы. "Мы должны приземлиться через полчаса", сказал он. "Где ты собираешься остановиться? Могу подбросить на своей машине".

"В гостинице Бел-Эйр и, спасибо за приглашение подвезти, только Вэнс обещал, что меня встретят".

"Ты давно знаком с Вэнсом Калдером"? спросил Ригенштейн.

"Полагаю, где-то с год. Фактически, я виделся с ним всего раз на званом обеде в Нью-Йорке".

"То есть тогда, когда ты встречался с Аррингтон"?

Стоун удивился. "Да".

"Вы были тогда в близких отношениях"?

Еще раз удивился. "Да".

"Вэнс - самый замечательный человек из числа актеров", сказал Ригенштейн. "Я никогда не встречал звезду экрана, которая бы так хорошо контролировала свою карьеру. Это приводит в бешенство многих студийных начальников, но я предпочитаю иметь дело с людьми, которые знают, чего хотят и настаивают на своем. Вэнс хорошо понимает, что возможно в сделке, а что нет".

"Это - редкий дар в любой сфере", заметил Стоун.

"И я так считаю". Ригенштейн положил на стол вилку и салфетку. "Прошу прощения, но перед посадкой мне надо успеть принять душ. Тогда я смогу сразу же отправиться в студию". И он оставил Стоуна допивать кофе в одиночестве.

Большой Гольфстрим приземлился в аэропорту города Санта Моника. Когда перед ним распахнулась дверь, Стоун увидел две машины, ожидающие у рампы - лимузин Мерседес и маленький кабриолет, Мерседес SL600. Он последовал за Ригенштейном вниз по трапу, и на прощанье они пожали друг другу руки.

"Надеюсь увидеться с тобой у Вэнса завтра вечером", сказал руководитель студии.

"Я тоже на это надеюсь".

"С нетерпением буду ждать этой встречи".

"Благодарю. Я тоже".

Ригенштейн сел в свой лимузин и укатил, а к Стоуну подошел юноша и вручил ему заклеенный конверт. Тот вскрыл его.

Мой дорогой Стоун!

Я подумал, что лучше, чем иметь водителя, ты, возможно, предпочтешь свободу самому вести машину. Я свяжусь с тобой сегодня позже, после того, как ты отдохнешь с дороги.

С лучшими пожеланиями,

Вэнс

К письму была приложена инструкция, как добраться до отеля Бел-Эйр. Стоун закинул вещи в багажник и уселся за руль. Приспособил сиденье под себя и включил двенадцати цилиндровый двигатель. Раньше он хотел приобрести Мерседес, но тот был за пределами его возможностей - что-то в районе ста тридцати семи тысяч долларов, насколько он помнил. Стоун выехал за ворота, сделал пару поворотов, и оказался на хайвэе*. В этот ранний час дорога была загружена, но не сильно, и он быстро ехал, наслаждаясь машиной с открытым верхом, издающей приятный шум, как Феррари. Вскоре он съехал с хайвэя на Сансет Бульвард и продолжил движение по дороге, ведущей к отелю, с интересом разглядывая знаменитый на весь мир Биверли Хиллс. Стоун был в Лос Анжелесе всего раз, когда вместе с Дино прилетел за одним преступником с целью его экстрадиции, так что это было краткое путешествие. Он свернул налево на Стоун Каньон Роуд и проехал до отеля еще с милю. Несмотря на очень ранний час, там был кто-то, кто разгрузил его багаж и запарковал автомобиль. * Хайвэй - скоростная шоссейная дорога