Шрифт:
– И пили?
– Пили. Он не дурак выпить…
– Что же это за человек?
– Да знаете, просто хитрый, умный мужик, и больше ничего… Пил, смеялся…
– Кто же там был?
– Да масса народа… Говорили речи. Все, конечно, в честь его.
Он ничего, слушал… Только раз, когда мой патрон, вы его знаете, начал говорить, что вот земля русская была темна и беспросветна, а наконец взошло солнце – Григорий Ефимович, – он его вдруг остановил: «Ври, брат, ври, да не слишком»…
Член Государственной Думы К., очевидно, не страдает теми предрассудками, которыми опутаны мы все. Вчера он пьянствовал с Гришкой.
То, что он рассказывает, – определенно – водка и бабы…
– Кто же эти «бабы»?
Увы, это не демимонденки [16] .
Распутин есть функция распутности некоторых дам, ищущих… «ощущений». Ощущений, утраченных вместе с вырождением.
Вырождающиеся женщины часто страдают от того, что они ничего не чувствуют. Нередко они объясняют это тем, что муж – «обыкновенный, серый человек». Иногда это действительно так. У некоторых женщин чувственность просыпается только тогда, когда к ней прикоснется «герой». Герой нашего времени, разумеется. Ибо для каждой эпохи – свои герои. Это, вероятно, те, кто дают для данной эпохи наиболее нужное потомство. В этих случаях инстинкт женщины иногда на правильном пути. Она бессознательно стремится спасти вырождающуюся расу.
16
Женщины «полусвета» (от фр. dеmi-mоndе).
Героя не всегда бывает легко найти. Любовники, которые на первых порах берутся из своего круга, нередко оказываются такими же серыми людьми, как и собственный муж… Тогда начинают искать в других слоях, выше или ниже себя… Те, что пониже, могут искать выше и ожидают своего «принца». Но те, кто окружены принцами, должны искать ниже, потому что люди своего круга уже испытаны, – они оказались слишком серыми, вернее, слишком блестящими, т. е. вылощенными.
Во всяком случае в поисках «за истинным счастьем», о котором женщины слышат от своих более удачливых подруг, – «мятежные души» мятутся в стиле Вербицкой [70]. Каждый новый «интересный» дает надежду, что это, быть может, «он»… Его берут, но увы – опять ошибка… «Ключи счастья» не найдены… Мятежные души мятутся дальше и становятся все смелее. Они начинают презирать условности, классовую рознь, наследственные предрассудки и даже требования эстетики и чистоплотности…
И доходят до Распутина.
Разумеется, к этому времени они уже глубоко развращены, пройдя длинный путь великосветской проституции…
– Была мама – очень красивая… Наташа – прелесть, хорошенькая, я… конечно, не хорошенькая…
– Прикажете противоречить?
– Не надо… Словом, нас было трое и Гришка…
– Где ж это было?
– Это было у отца протоиерея… Он очень хорошо служил, вроде как отец Кронштадтский… Нервно так, искренно… И вообще он был очень хороший человек… Ему часто говорили: «Отчего вы не позовете к себе Григория Ефимовича?» А он все не хотел и говорил, что им не о чем разговаривать… Наконец позвал… И вот мы тогда тоже были…
– И вы его видели?..
– Ну да, как же… за одним столом сидела…
– Какой же он?
– Он такой широкоплечий, рыжий, волосы жирные… лицо тоже широкое… Но глаза!.. они маленькие, маленькие, но какие!
– Неприятные?
– Ужасно неприятные… Неизвестно какие, не то коричневые, не то зеленые, но когда посмотришь – так неприятно, что даже сказать нельзя. И Наташа то же самое говорила… Она его еще раз видела в Александро-Невской лавре, он на нее так посмотрел, что она во второй раз побежала прикладываться… чтобы «очиститься»… А одет он шикарно, шелковая рубашка и все такое… На нем вроде как поддевка, и все особенное…
– Что же, он себя прилично держал?
– Вполне прилично. Он все разговаривал с батюшкой, все какие-то духовные разговоры… Но я вам вот что скажу… Есть такая М-анна…
– Русская?
– Ну да, русская…
– Почему же она М-анна…
– Потому что она просто Мария… это она сама себя так называла… Она дочь графини П. Вы знаете, кто графиня П.?
– Знаю.
– Ну, так вот… Эта M-анна носила красную юбку – вот до сих пор, задирала ноги выше головы, короткие волоса – цвета перекиси, лицо не без косметики, и вообще была совершенно, совершенно неприличная женщина. Была она, как это говорится: «развратная до мозга костей», и в лице это у нее даже было… И, подумайте, она бывала при Дворе и все такое… Сходилась, расходилась то с тем, то с другим; в конце концов, добралась до Распутина… И другая есть – Г. – она дочь сенатора… Эта немножко лучше, но тоже очень низко опускалась… Все-таки с ней можно было разговаривать… И вот она мне рассказывала про Распутина, что он совершенно особенный человек, что он дает ей такие ощущения…
– Что же она… была с ним… как это сказать… в распутинских отношениях?.
– Ну да, конечно… И вот она говорила, что все наши мужчины ничего не стоят…
– А она что же, всех «наших мужчин» испытала?
– О, почти что… И она говорила, что Распутин – это нечто такое несравнимое… Я ее тогда спросила: «Значит, вы его очень любите, Григория Ефимовича. Как же вы его тогда не ревнуете? Он ведь и с М-анной, и с другими, и со всеми»… Конечно, я была дура… Она ужасно много смеялась надо мной, говорила мне, что я совсем глупенькая и «восторженная»… И говорила, что много таких есть, которые совершенно погрузились в мистицизм и ничего не понимают и не подозревают даже, что такое на самом деле Распутин.
Итак – вот…
Хоровод «мятежных душ», не удовлетворенных жизнью, любовью. В поисках за «ключами счастья» одни из них ударяются в мистицизм, другие в разврат… Некоторые и в то и в другое… Увы, они танцуют на вершинах нации… свой ужасный dаnsе mасаbrе [17] . Это своеобразный «журавль» начала века – grаnd rоnd [18] или, лучше сказать, сеrсlе viсiеuх [19] – вьется круговым рейсом через столицу: от дворцов к соборам, от соборов к притонам и обратно. Этот столичный хоровод, естественно, притягивает к себе из глубины России – с низов – родственные души… Там, на низах, издревле, с незапамятных времен ведутся эти дьявольские игрища, где мистика переплетается с похотью, лживая вера с истинным развратом… Что же удивительного, что санкт-петербургская гирлянда – мистически-распутная – притянула к себе Гришку Распутина, типичного русского «хлыста»!.. [71] Вот на какой почве произошло давно жданное слияние интеллигенции с народом!.. Гришка включился в цепь и, держа в одной руке истеричку-мистичку, а в другой – истеричку-нимфоманку, украсил балет Петрограда своим двуликим фасом – кудесника и сатира…
17
Пляска смерти (фр.).
18
Жуткий хоровод (фр.).
19
Порочный круг (фр.).