– Ну хорошо, обещаю.

Он кивнул и направился к двери. Улыбнувшись Гарольду, она стала подниматься по лестнице. Бедный Гарольд, он тоже выглядит озабоченным. Но куда подевался Йен?

Энн открыла дверь комнаты и замерла на пороге.

Он полулежал на кровати, и отблески пламени, горевшего в камине, играли на его обнаженной бронзовой груди.

– Ты здесь?

Подойдя к туалетному столику, она стала вынимать шпильки, затем принялась расчесывать волосы.

В зеркало она видела, что муж не спускает с нее глаз, и никак не могла заставить себя раздеться.

– Да, я здесь. А ты что-то припозднилась.

– Это салун. Приходится работать допоздна.

– И завтра у нас трудный день, не так ли? – Его глаза сверкнули.

Выйдя замуж, Энн перестала носить траур, хотя ее наряды были простыми и строгими, но сейчас она так волновалась, что, расстегивая платье, вырвала несколько крючков. Только бы поскорее лечь да отвернуться к стене. И не разговаривать.

Энн нырнула в постель и чуть не подскочила, когда он ее коснулся.

– Не можешь справиться с несколькими крючками, любовь моя? А я-то думал…

– Это не повод для беспокойства.

Она отодвинулась подальше, но, к ее удивлению, он встал с кровати, подошел к окну и, раздвинув тяжелые шторы, выглянул на улицу.

В лунном свете бронзовое тело Йена казалось отлитым из металла. Глядя ему в спину, она торопливо раздевалась, чтобы покончить с этим до того, как он обернется. Энн лихорадочно схватила ночную рубашку, но Йен уже стоял рядом. Он бесшумно лег на кровать и взялся за ворот ее рубашки.

– Что это такое?

– Я думала…

– Наш брак еще далек от совершенства, но зачем же делать шаг назад?

– Хорошо. – Энн начала стягивать рубашку. Она не понимала, чего от него ждать, зачем он играет с нею, как кошка с мышкой, и раздраженно сказала: – Если у тебя что-то не ладится, вини себя, а не других. Ты сам настоял на этом браке.

– Не отрицаю. Но я был совершенно честен с тобой. Никаких условий.

– Какие условия ты имеешь в виду? Ты чего-то недополучил?

– Тебя.

– Не понимаю, о чем ты, – холодно сказала она. – Я нахожусь с тобой в этой комнате, которая была раньше моей. Теперь ты в ней такой же хозяин, как и я. Я лежу обнаженной рядом с обнаженным мужчиной, чего никогда не делала до нашей свадьбы, Я тебе не отказываю…

– Но ты не идешь ко мне сама.

– Я не могу, – прошептала она. – Но я тебе не отказываю…

– Отказываешь! Ты отворачиваешься от меня, возводишь между нами какие-то барьеры.

– Я не…

– Тогда поговорим о тебе, Энн.

Черт бы его побрал! Он все-таки вывел ее из себя.

– Что ты хочешь знать?

– Хочу знать, что ты замышляешь.

– Ничего.

– Расскажи мне об Эдди. Она покачала головой.

– Думаю, я не скажу тебе ничего нового. Он был хорошим человеком. Со своими недостатками и со своими достоинствами.

– Он знал о твоих планах? Нет, зададим вопрос иначе: ты рассказала ему о своем прошлом? Ты рассказала ему о своих делах?

– Прекрати! – закричала она. – Ничем особенным я не занимаюсь. Мне не о чем было рассказывать. Он знал, что мои родители давно умерли. Их убили, и я не хочу об этом говорить, мне больно говорить об этом, ясно?

– Энн, – он положил ей руку на плечо, и она попыталась высвободиться. Но он не хотел ее отпускать.

– Убирайся!

– Энн, прошлое давно кануло в вечность, не надо распространять его на меня.

– Хватит! – закричала она.

Но он только крепче сжал ее плечо. Энн касалась его обнаженного тела, и вместе с желанием бежать она почувствовала желание прильнуть к нему.

– Пожалуйста… – начала она.

– Хорошо, никаких вопросов о прошлом. По крайней мере, сегодня. Взгляни на меня.

Она подняла глаза.

– Ну?

– А теперь слушай, любовь моя, и слушай внимательно. Ты можешь управлять салуном. Ты можешь управлять многим другим. Но мною ты управлять не будешь, ясно?

– Что? – испугалась она.

Выходит, Далси права, и он все знает. Слышал их разговор в кладовой? Он же повторяет ее слова. Я с ним справлюсь!

– Мною ты управлять не будешь, – повторил Йен.

«Он все слышал. Но каким образом? Ведь они с Далей были в кладовой одни!» – удивлялась про себя Энн.

– Ты можешь заставить жену уступить, – воскликнула она, – можешь трясти меня, бить меня, таскать меня за волосы, но ты никогдане заставишь меня отдать тебе то, чего я сама не захочуотдать. А сегодня я не хочу!