— Что с тобой? — спросила Сьюзен.

— Молчите!

Прижавшись ухом к стеклу, он словно чего-то ждал. Сьюзен не сводила с него вопрошающего взгляда. Он прижал палец к губам, предлагая ей хранить молчание. Но она не выдержала:

— Да в чем дело, Хуан?

— Ради Бога, не мешайте слушать!

— Да что слушать-то, черт побери?

— Сейчас не время сквернословить. Я слышу движение почвы.

—Что?

— Помолчите!

Тишину нарушил глухой треск. Хуан с трудом приоткрыл дверцу. Резкий порыв ветра швырнул в кабину крупные капли дождя. Хуан глянул под колеса. Трещина прямо посередине склона говорила о худшем. Он приказал Сьюзен включить фары. Она мгновенно послушалась. Луч света разрезал мглу. Насколько было видно, дорогу пересекал обрыв.

— Перебирайтесь назад. Нужно немедленно отсюда убираться.

— Ты спятил?! Не видишь, что сыплется сверху?

— Это мы сейчас ссыплемся вниз! Скорее, не пытайтесь выйти через дверцу, делайте как я сказал!

Не успел он договорить, как грузовик накренился набок, словно корабль, который вот-вот перевернется. Схватив Сьюзен за руку, Хуан швырнул ее в кузов. Пытаясь устоять на ногах, она перешагнула через мешки. Хуан обогнал ее, откинул полог и, резко рванув Сьюзен за руку, перевалился с ней через бортик грузовика. Приземлившись, он поволок ее к скале и заставил опуститься на корточки. Сьюзен увидела, как грузовик внезапно заскользил вниз и задом сорвался в обрыв. Кабина перевернулась, словно бы на прощание обратив к небу свет фар, и старый «додж» бесследно сгинул в пучине. Грохот ливня оглушал. Оцепеневшая от ужаса Сьюзен ничего не различала вокруг, и Хуану трижды пришлось ее звать, прежде чем она откликнулась. Нужно как можно скорее лезть наверх: почва под ними начинала осыпаться. Сьюзен уцепилась за Хуана, и они вскарабкались на несколько метров выше. Как в самом жутком кошмаре, Сьюзен казалось, что с каждым шагом они двигаются не вперед, а назад. И это было не просто ее ощущение: земля уходила у них из-под ног, увлекая их к бездне. Хуан кричал, чтобы она крепче держалась за его ноги, но онемевшие пальцы Сьюзен соскальзывали с мокрых штанин.

Прижавшись к оползающему склону, она захлебывалась в потоках грязи. Она отплевывалась из последних сил, она задыхалась. Перед глазами вскоре вспыхнул звездный хоровод, и Сьюзен потеряла сознание. Хуан на спине соскользнул к ней. Приподняв неподвижную голову Сьюзен, он положил ее себе на грудь. Освободив ее рот от набившейся в него земли, он повернул Сьюзен на бок и сунул два пальца ей в горло. Сьюзен вывернуло наизнанку. Хуан прижал ее к себе, изо всех сил цепляясь за какой-то корень. Он не знал, сколько сможет так продержаться, но понимал, что именно столько они и проживут.

Они держались уже часа два. Короткое затишье позволило им подтянуться вверх на несколько сантиметров, где они обрели более крепкую опору. Сьюзен пришла в себя.

— Я едва не утонула в горах. Мне никто не поверит!

— Берегите силы.

— У тебя скоро превратится в привычку затыкать мне рот.

— Мы еще не выбрались.

— Если бы твой бог хотел нас забрать к себе, мы были бы уже там.

— Опасность исходит не от Бога, а от горы и селя, а у них характер куда хуже вашего!

— Я устала, Хуан.

— Знаю. Я тоже.

— Спасибо, Хуан. Спасибо за то, что ты сделал.

— Если бы все люди, которых вы спасли, начали вас благодарить, то сколько уж месяцев мы в долине одни бы только «спасибо» и слышали!

— По-моему, ливень стихает.

— Ну, значит, самое время молить Бога, чтобы так оно и было.

— Тогда лучше это сделать тебе. Боюсь, у меня перед ним некоторые долги имеются.

— Ночь еще не скоро кончится, отдохните.

Они провели молча несколько часов в грохоте никак не стихавшей грозы. Около четырех утра Хуан задремал и ослабил хватку. Сьюзен тут же скользнула вниз, вскрикнув от неожиданности. Хуан дернулся, ухватил ее покрепче и подтянул обратно.

— Простите, я уснул.

— Хуан, тебе самому нужно экономить силы. Вдвоем мы никогда не выберемся. Если ты меня отпустишь, то сможешь выкарабкаться.

— Если вы и дальше собираетесь болтать чушь, то лучше вам помалкивать.

— Да у тебя просто мания затыкать мне рот!

Она замолкла, но вскоре вновь нарушила предписанное Хуаном молчание, принявшись рассказывать, как ей страшно. Он и сам думал, что настал их последний час. Пауза. Потом она спросила, о чем он думает. Он взывал к своим родителям. Сьюзен замолчала. И вдруг начала истерически хохотать.

— Что смешного?

— Филипп наверняка сидит сейчас перед телеком!

— Вы думаете о нем?

— Забудь, что я сказала. Как думаешь, нас похоронят как героев?

— Вам это важно?

— Не знаю. — Она колебалась. — Может, и важно. — Подумала еще. — Нет, пожалуй, не важно. Просто у меня не было красивой свадьбы, и мне бы хотелось рассчитывать хотя бы на красивые похороны.

Им надо было двигаться дальше. Почву под ними уже настолько размыло водой, что, даже если ливень наконец прекратится, она грозила в любой момент оторваться от склона и увлечь их за собою в пропасть. Хуан умолил Сьюзен сделать последнее усилие и начал опасный подъем. Крик Сьюзен заставил его обернуться. Ей зажало ногу. Придерживая Сьюзен одной рукой, он спустился и на ощупь высвободил ее ногу, придавленную неизвестно чем — в темноте ни черта не было видно. После мучительного подъема они добрались-таки до следующего, еще не смытого витка дороги и, перейдя ее, устроились у откоса горы. Могучий и непредсказуемый ураган вскоре величаво развернулся и удалился умирать в отроги горы Игнасио, за сто километров от здешних мест. Кортеж ливневых дождей проследовал за ним.