— …а потом от тебя пришло письмо, — продолжала девушка, не обращая внимания, что Рэн наклонила голову, стараясь не показывать выражения своего лица, — что ты решила покинуть монастырь. Папа нам его не показывал. Я узнала о письме от Тамиры, которая видела его, когда убиралась у него в кабинете…

"Решила покинуть монастырь". Ха! У неё не было выбора. Зов, который посещал её каждый месяц, заставлял нестись прочь на поиски жертвы. А где в монастыре можно найти мага, призывающего Изначальную Силу? Вот и приходилось нестись, демон знает, куда. И проснувшись, непонятно где искать дорогу обратно. Да потом придумывать оправдания перед настоятельницей. После третьего случая Рэн поняла, что нужно искать иной способ идти к своей судьбе.

— … собственно, перехожу к сути, зачем я пришла. Мне трудно тебе это говорить. Но я, как старшая сестра, обязана была всё это тебе сказать, хоть мне и больно. Я хочу, чтобы ты адекватно восприняла известие. Это касается отца…

Мэл замолчала. Было видно, как она внутренне подбирает нужные слова. Наконец глубоко вздохнув, произнесла:

— Это ужасно, — всхлипнула она. И по её щеке тут же скатилась одинокая слезинка, — я даже представить не могу, как это произошло. Папа…

Дальнейшие её слова утонули в рыдании.

— Мэл. Мэл! — Засуетилась Рэн, подсовывая сестре платок. — Что с отцом? Он не здоров?

— Ху-у-уже-е-е-е… — Всхлипнула она. — Намного хуже.

— Да что же с ним?

В голове Рэн пронеслось куча ужасных вещей, которые могли произойти с отцом. Она уже успела двадцать семь раз простить отца за то, как он с ней обошелся, и столько же раз проклясть себя, за то, что всё время на него злилась, хотя продолжала любить, наверное, даже больше, чем до разрыва. Как вдруг Мэл прекратила слёзы и тихо прошептала:

— Он женится, Дайян. Женится. Причем на вдове!

Это, наверное, самое ужасное, что может произойти, особенно для старшей сестры. Так как у Андриана и Тины Валт не было сыновей, но зато целых три дочки, старшей сестре не только доставалось огромное приданое, но и после смерти графа её дети получали всё состояние. Конечно, у Мэл пока не было потомства, да и мужа тоже. Ну, так это только «пока». Жених имелся, как и полная уверенность в себе плюс официальное одобрение королевского лекаря в том, что она может произвести на свет здоровых и крепких детей. Правда, отцу всегда могло придти в голову завещать свое состояние Дайян или Сэй.

Но к Сэйми он относился весьма прохладно. Именно после её рождения у матери ухудшилось здоровье, а четыре года спустя она умерла. Граф Валт так и не смог простить младшую дочь, хотя её вины в этом и не было.

Таким образом, именно Дайян раньше была её главной соперницей: граф Андриан больше всех любил именно еёе. Особенно после смерти Тины — их матери — отец стал позволять ей практически все. Любые прихоти. Любой каприз. Возможно, поэтому она и стала себялюбивой стервой, считавшей, что ей все дозволено. Отец действительно прощал ей любое сумасбродство, он души в ней не чаял.

А теперь Дайян нет: осталась только Рэн, которая более не имела никакого права называться его дочерью и уж тем более претендовать на наследство.

И вот на сцене появляется некая вдова, решившая женить на себе их отца. По лицу Мэллиандры можно было догадаться, что у этой самой женщины есть ещё и дети. А это серьезная угроза для сестры.

У Рэн губы невольно дрогнули в улыбке:

— И в чём проблема?

— Но как же ты не понимаешь? — Негодующе восклицает сестрица, делая круглые глаза. — Как он мог предать память матушки? И ладно бы как вся знать — женился бы на молодой девушке, младше его лет на двадцать и сразившей его божественной красотой в одном из придорожных трактиров. Так нет, он решил связать себя с вдовой, да ещё и старше его на несколько лет! Нет, ты представляешь?

Рэн пожала плечами.

С её уходом из дома ничего, оказывается, не изменилось. Столица всегда отличалась некоторым сумасшествием, мягко называемым — эксцентричностью. А уж что говорить про людей из благородных семейств, где каждый второй — моральный урод. Сама такой была.

— Он её любит — это главное. Разве нет? И всё же я не понимаю, зачем ты здесь, дорогая Мэл?

— Тиффи Арин. Её зовут так. Она много, очень много слышала о маме, о её красоте и что ты на неё сильно похоже. Она хочет видеть тебя. Боже, она даже папу сумела уговорить, чтобы он пригласил тебя на помолвку! А ты же его знаешь, он слышать ничего о тебе не хо…

— Что?!
– Грубо прервала её Рэн.

— Да! Она имеет огромное влияние на папу. Тиффи Арин убедила его, что вам нужно помириться. Поэтому я здесь.

Мэл опустила кружку с чаем, так ни разу и не сделав глотка. Её руки дрожали, она выглядела очень расстроенной и немного напряжённой, словно боялась, что Рэн на неё накричит.

Но та в ответ не могла произнести ни слово. Она была несказанно счастлива, но и одновременно поражена новостью, и напряжена, так как чувствовала, что сестра ей упорно чего-то не договаривает.