Когда все закончилось, он еще долго не мог успокоиться, целовал ее куда попало, и не мог надышаться запахом ее волос. Этот запах, в котором еще сохранился сильный привкус гари, и привел его в чувство. Он перестал ее целовать и слегка отодвинул от себя, потому что не всегда мог контролировать свои эмоции, если чувствовал прикосновение ее гладкой, как йасиарский шелк, кожи.

– Вы ничего не желаете рассказать мне, дорогая Кинари?
– Любезным тоном, призванным дать ей понять, что он не шутит, осведомился Вайгар.

К его удивлению, она улыбнулась, потом вздохнула и сняла с пальца одно из колец. Ее аура тут же вспыхнула ярким светом, заставив природного Лара слегка зажмуриться от неожиданности. Секундой позже он впился в нее глазами, не вполне веря самому себе, и пытаясь как можно дольше насладиться редким зрелищем. По отношению к нему там горела и переливалась самая настоящая любовь, и за одну возможность видеть это он с легкостью отдал бы жизнь. К сожалению, Кинари опять надела кольцо, и ее аура закуталась в туман. Вайгар запротестовал:

– Не надо, сними, я хочу посмотреть!

– Но тогда я не буду тебя видеть!
– Сказала Кинари, и после этих слов мысли Вайгара сделали какой-то немыслимый кувырок.

– Что?
– Только и смог выдавить он из себя.

Она сняла и протянула ему кольцо.

– Я не вру.
– Он и так знал, что она не врет.
– Это сделал ваш старейший. Вернее, я дала ему кольцо, а он только дунул в него, и после этого я получила возможность видеть, как Лар. А также защиту. И, ты знаешь, за то, что он сделал для меня, я готова всю оставшуюся жизнь приносить ему тапочки. В зубах.

Образ Кинари с тапочками в зубах не очень вдохновил Вайгара, и он пробормотал:

– Вот старый козел!
– Не зная, восхищаться ему своим предком, или прибить его при первой возможности.

Он повернулся к Кинари и пристально посмотрел на нее.

– Так значит, ты можешь теперь меня видеть, моя дорогая Кинари?

Он специально задал вопрос так, что прежняя Кинари непременно скрутилась бы в морской узел от ужаса, но на нынешнюю Кинари его тон не произвел никакого впечатления. В ее ауре не возникло никакого намека на страх, только любовь и доверие. Это было отрадно само по себе, сердце Вайгара радовалось и стучало, как безумное, но его интуиция ощетинивалась дурными предчувствиями. С такими возможностями Кинари ни за что не согласится сидеть дома и рожать ему детей.

Сама Кинари думала в этот момент о другом.

– Вайгар, можно я задам тебе глупый бабский вопрос?
– Чуть смущенно спросила она.

Он пожал плечами.

– Спрашивай.

– Когда ты полюбил меня? Мы же мало виделись, и я всегда вела себя так, что меня не то, что полюбить…

Он усмехнулся, притянул ее к себе и запустил пальцы в роскошные черные волосы. Ему так давно хотелось это сделать.

– Я понял, что влип, сразу, как только увидел тебя! И то, как ты вела себя, не имело никакого значения.

– Но почему же ты не попытался как-нибудь… Может, я бы и смогла что-нибудь почувствовать.
– Ее лицо жалобно искривилось.

– Я боялся.
– Мрачно буркнул он.

– Чего?
– Она удивленно вскинула брови.

– Ты бы использовала меня по полной программе, а я не смог бы тебе отказать.

Кинари возмущенно уставилась на него.

– С чего ты взял, что я стала бы использовать тебя? Я бы никогда не… - И вдруг она осеклась, неожиданно поняв, что он прав.

Он насмешливо следил за ней.

– О, да! Ты бы делала это только из самых высоких побуждений и исключительно на благо родной Нарги! Кинари, мне ничего не оставалось делать, кроме как ждать.

Она уже поняла.

– Ждать того, что я приду сама и попрошу о помощи.

– Это было неизбежно. Я же Лар, рано или поздно у тебя бы возникла необходимость во мне.

– Ты умный.
– Чуть усмехнувшись, констатировала она.

– Я дурак.
– Сказал Вайгар, снова прижимая ее к себе.
– Но откровенность за откровенность. А когда ты полюбила меня?
– Ему самому показалось, что эти слова прозвучали дико.

Но Кинари улыбнулась на них.

– Когда увидела, как ты флиртуешь со своей сестрой. Хотя, наверное, раньше, просто заклятие не давало мне этого почувствовать. Твой дед его снял, но ты, наверное, это уже понял.

– Да.
– О заклятиях он хотел поговорить потом.
– Ты что, ревновала меня к Агави? Ты же должна была видеть, что между нами все кончено!

– Ну, кончено, не кончено, все равно!
– Кинари решила пока не рассказывать о том, что Агави все еще его любит.
– А почему ты так испугался за меня, когда я ей не понравилась?