Сердце политика бешено стучало. Он шагнул к двери, но, испугавшись, замер, перед его мысленным взором десятки воинов спешили вверх по лестнице. Секиры посверкивали, панцири брякали.

Но дело Такира пока не было завершено. Он подплыл к Наймону, дохнув ему в лицо холодом смерти. Теперь лорд видел себя зарубленным на куски или отправленным на публичную казнь — и то, и другое опозорит его Дом…

— Нет! Только не это!

Такир вновь рассмеялся, обнажая гнилые зубы и дырявые десны: «Есть один путь, спасающий вашу честь, милорд…» — Призрак махнул рукой, и нож, которым сановник чистил и разрезал яблоки, дёрнулся, привлекая внимание Наймона.

Сграбастав лезвие, минотавр уже поднёс его к груди, но вдруг остановился.

— Нет… это все… неправильно… — Лезвие начало опускаться, Наймон зажмурил глаза, стараясь привести мысли и чувства в порядок. — Это безумие!

Такир взялся за руку, держащую нож.

Глаза лорда Наймона широко распахнулись: его собственная рука погружала лезвие в его же сердце. В горле булькнуло, хлынула кровь. Теперь умирающий сановник смог разглядеть ужасного призрака, парящего перед ним, Наймом попытался дотянуться до своего мучителя, но Такир отплыл назад, наслаждаясь агонией.

Тело рухнуло, забившись в судорогах, а призрак вернулся к столу. Повинуясь его жесту, строчки и буквы запрыгали, меняясь местами и составляя новое сообщение. Когда Такир завершил свою работу, в письме было полное и детальное раскаяние, содержащее все преступления и замыслы против империи, наряду с мольбами о милосердии для семейства и Дома Наймона.

Леди Нефера возлежала в своих палатах, потягивая вино и изучая списки. Она почувствовала появление Такира, но не удостоила его даже взглядом, лишь бросила:

— Всё сделано, Такир?

«Они найдут его именно таким, каким ты пожелала, повелительница…»

Глаза жрицы полыхнули.

— Прекрасно. Теперь никто не стоит на пути Хотака, чтобы он мог объявить моего сына наследником…

Мерзкая погода и туман позволили судам незаметно проскочить мимо патрулей в водах Митаса. Потребовалась неделя приготовлений и более чем две — осторожного плавания маленькой флотилии, чтобы забраться настолько далеко в сердце империи в надежде на молниеносный удар.

— Удар в сердце, — говорил Рахм в бесконечных спорах. — Уничтожить лично Хотака, отрубить его поганую башку.

— Но ведь с ним всегда охрана, вокруг толпы восхищённого народа, как к нему пробьёшься? — возражал осторожный Джубал. — А на дворец бессмысленно нападать — это самое укреплённое место в империи! Хотак просто посмеётся над нами!

— Это так. Думаешь, есть хоть один минотавр в империи, который знает это лучше меня?

Прохождение Торака и Туума оказалось гораздо более лёгким, чем он планировал, но с маленьким Хатханом возникли проблемы, потому что именно там неожиданно оказались четыре имперских корабля, которые зашли в порт, чтобы пополнить запасы воды. Рахм решил не рисковать, и путь эскадры удлинился на два дня, которые понадобились, чтобы обогнуть колонию.

Наконец они приблизились к южной оконечности Мито, здесь Тинза подняла флаг Морского Дракона и повела остальные корабли, словно захваченный приз. Но, к счастью, всё обошлось, и никто ими не заинтересовался. Добравшись до Митаса, Рахм разделил свои силы, отправив каждого выполнять отдельную миссию.

Тинза со своими кораблями Восточного флота пошла к северной оконечности острова, что в двух днях пути от Нетхосака. Там находился порт Варга, маленький, но важный, — через него осуществлялось все сообщение между далёкими северо-восточными колониями и внутренними областями Кровавого моря. Тинза под флагом имперского флота должна была ударить по нему, создав заварушку, а затем отступить в заранее обговорённое место.

Остальным судам, за исключением «Драконьего Гребня», надлежало идти к гористому восточному побережью, действуя по составленному Рахмом плану.

Легион Хотака охранял столицу, а Имперская Гвардия, которой некогда командовал Рахм, — дворец императора, поэтому никто лучше него не знал защитных сооружений светлейшего жилища. Эс-Хестос помнил каждый коридор, каждую пристройку, каждый зал и извилистый подвал. Именно это позволяло ему столько лет безупречно выполнять задачу, с которой потерпело фиаско множество его предшественников. Знал он и многих командиров из легиона Хотака, поэтому представлял особенности их характера и ход мыслей.

— Нолхан говорил о торговце, Беларио, — пробормотал Азак, глядя на туманный берег, где во все стороны тянулись лесистые холмы, а у самой земли торчали острые зубы скал. — Он будет ждать, как мы и договорились?

— Точно. Нолхан сказал, что он был очень много должен Тирибусу, и советник не требовал долги специально, ожидая подходящего момента. Ну а раз Тирибусу уже не воспользоваться случаем, что мешает это сделать нам?

Вокруг стояла тишина, только скрипели снасти, и волны едва слышно бились о борт. «Драконий Гребень» направился прямиком к берегу, что было для него необычно, поэтому один из матросов, стоя на носу, постоянно измерял глубину.