Он сделал широкий замах секирой, всем видом показывая, что будет бить в грудь, но, когда меч капитана взметнулся, чтобы парировать удар, Рахм сильно метнул оружие, целясь в ногу противника.

Секира в мгновение ока пронеслась по воздуху и с хрустом раздробила бедро моряка. На Рахма плеснуло кровью, а капитан «Гордости Императора» медленно рухнул на спину. Но даже тогда он не сдался.

Силы стремительно таяли вместе с потоком крови, хлещущим из ноги, а он всё ещё старался нанести удар Рахму. Глаза пылали безумным огнём ярости. Командующий подобрал оружие и, одним быстрым ударом обезоружив слабеющего капитана, вторым прекратил его мучения.

Увидев смерть командира, уцелевшие моряки имперского корабля прекратили сопротивление. Один за другим они бросали оружие и опускались на колени. Многие из команды «Драконьего Гребням» заревели, радуясь победе, другие кинулись тушить пожар и связывать пленников.

— Судно обладает прекрасными мореходными качествами, — спустя какое-то время сказал Рахму залитый кровью Азак. — У меня хватит людей, чтобы прихватить его в качестве трофея.

— Это очень хорошо.

— Тинза расправилась со вторым кораблём, но наша победа не менее ценна. Первая победа над Хотаком!

— Горькая победа. У нас было девять судов против двух, а если считать и беглеца, то все десять. — Он оглядел собиравшихся вокруг моряков. — Это только генеральная тренировка. Они были огорошены и обмануты, не зная ничего о нас. Дважды такое повторить не удастся, нам нужно больше времени уделять отработке слаженных действий, а не биться каждый за себя…

Командующий, как всегда задумчиво, покрутил кольцо.

— Так что это за судёнышко так отчаянно улепётывало от своры Хотака? От нас они не попытались бежать?

— Ну, они решили остаться, как воспитанные минотавры. Иначе это была бы просто чёрная неблагодарность с их стороны! — ухмыльнулся Азак. — Мало того, на борту есть кто-то, кто хочет немедленно переговорить с тобой…

— Хорошо, я буду у себя в каюте на «Гребне»,

— И ещё… Прежде чем ты уйдёшь, надо решить вопрос о пленных…

Рахм остановился, взглянув через плечо:

— И сколько их?

— Одиннадцать, не считая трёх со смертельными ранами.

Командующий шагнул вперёд.

— Мы не можем позволить себе содержать пленных…

— Как скажешь, Рахм! — Азак и глазом не моргнул.

Войдя в свою каюту, командующий тяжело сел на узкую койку, стоящую у стены. На столике рядом по-прежнему лежал недоеденный хлеб и стояла полупустая бутыль вина, остатки его последней трапезы. Он потянулся за вином, но в этот момент в дверь постучали.

— Ну, зайди, если не боишься! — гаркнул он в переборку.

Заглянул дежурный матрос.

— Пришёл посетитель с другого корабля, требует пустить его для разговора.

— Зови, — махнул бутылкой Рахм.

В каюту вошёл молодой воин с резкими чертами лица, одетый в длинный зелёный плащ и килт цветов одного из верных Хотаку кланов. Его глаза обеспокоенно глянули на командующего, а редкий серебристо-коричневый мех заставил Рахма напрячь память.

— Мы уже встречались?

— Да, дважды. Мой лорд и ты имели долгие деловые отношения.

— Твой лорд?

С торжественным выражением на лице вновь прибывший опустился на одно колено и склонил голову, выражая полное подчинение.

— Я Нолхан, первый адъютант бывшего главы Высшего Круга, ныне покойного Тирибуса.

Бутылка вдребезги разлетелась в кулаке Рахма, но, прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Нолхан продолжил:

— Я нанял ту посудину, в этом мне помог старый друг, но тут появились два имперских судна, с которыми ты расправился. Это было чудом, я уже приготовился к смерти.

— У меня был выбор, — мрачно бросил Рахм. Молодой минотавр поклонился ещё раз:

— Я благодарю тебя, командующий Рахм Эс-Хестос. Теперь я обязан не только покойному хозяину, но и тебе, поэтому прошу принять мою службу. — Он вытащил из глубин плаща два маленьких, связанных вместе свитка. — Здесь имена и местонахождение друзей лорда Тирибуса. Тех, кто отдаст последнее, чтобы увидеть голову нынешнего императора украшающей городские ворота.

Окружённый пятнадцатифутовой стеной серого камня, утыканной сверху длинными железными шипами, роскошный дворец бдительно следил глазницами окон за окружающим миром.

Прямо за стеной расстилался прекрасный парк со стриженой травой и раскидистыми дубами и кедрами. Перед запертыми стрельчатыми воротами возвышалась статуя минотавра из драгоценного тёмно-красного мрамора, от неё протянулась громадная аллея, ведущая прямиком к дворцу. Там, между четырёх вырезанных из чёрного камня колонн, изображающих внушающих страх воинов, начинался широкий коридор, сегодня залитый светом десятков факелов.