– То-то и видно - цивилизация, - усмехнулся капитан.
– Единственный приличный мост - и тот взорван. Пришлось перебираться по каким-то висячим лианам…

– Взорвали мост - ерунда!
– возразил Стеллецкий.
– Отстроим новый. Главное сейчас - не дать этой сволочи укрепиться на нашем берегу реки. Тебе Ланселот уже рассказывал про Инкарри?

– Индейский вождь? Да, говорил. А я, знаешь ли, тоже встретил тут одного индейца - без руки. Удивительный тип. Натравил на меня каких-то своих разбойников, пришлось пострелять. А потом взял и растаял в воздухе, представляешь?

Стеллецкий неожиданно помрачнел и крепко взял товарища под локоть.

– Юра, ты про этого однорукого лучше пока не упоминай… Постой, а Ланселоту ты о нем успел рассказать?

Анненков пожал плечами.

– Да. Но он, кажется, не обратил внимания…

– Это ты с ним еще в покер не играл. Морда каменная, глаза холодные, никогда не поймешь, какая у него карта на руках. Эх, жаль, конечно, что ты так сразу проболтался, но теперь ничего не воротишь. Все равно - больше никому про однорукого ни слова, d'accord?

– Ну хорошо, - согласился Анненков.
– Надеюсь, ты мне все объяснишь?

Стеллецкий отпустил его руку.

– Разумеется, Юра, разумеется. Только не прямо сейчас, ладно? Это разговор долгий, не на один час… к тому же непосредственно касающийся твоих будущих обязанностей. Понимаешь, о чем я?

– Нет, - честно ответил капитан и вдруг рассмеялся.
– Колька, старый черт, а ты все такой же! Тайные общества, загадочные манускрипты… Когда же ты наконец остепенишься?

Они уже подходили к дверям дома. Высокая, в два человеческих роста, арка, выложенная красным кирпичом, была увита зелеными побегами плюща. Над аркой красовался старый, прибитый к стене огромными гвоздями щит с гербом рода де Легисамо. Вставший на дыбы леопард когтил улыбающееся солнце.

– Добро пожаловать, мон шер, - Ник толкнул деревянную и довольно ветхую с виду дверь, она легко распахнулась перед ними.
– Уверяю, ты не будешь разочарован.

За дверью находился внутренний дворик - патио, непременный атрибут колониальных домов. Нежно журчал фонтан. По отполированным мраморным плитам двора плясали подгоняемые легким ветерком лепестки роз.

– Красиво, - одобрил Анненков.
– Особенно вот эта деталь мне нравится.

Он указал на резную деревянную галерею, нависавшую над патио. Ее почти скрывали спадавшие с крыши пышные лозы винограда.

– Правда?
– обрадовался Стеллецкий.
– По-моему, очень живописно. Восемнадцатый век, между прочим. Орнамент делал знаменитый резчик из монастыря Сан-Кристобаль…

– Пулемет там хорошо встанет, - перебил его капитан.
– Даже маскировать не надо.

– Пулемет?
– переспросил Ник.
– Ну да, ты сразу о деле… Хвалю, Юра, хвалю.

На затененной галерее мелькнуло что-то белое. Платье?

– Там девушка, - вполголоса сказал Анненков.
– Смотрит на нас.

– Это, верно, Лаура, - улыбнулся Стеллецкий.
– Племянница гранда, очень милая девочка. Ей всего пятнадцать. Она еще немного диковата, старается не попадаться никому на глаза.

– А где же остальные? Ты писал, что в поместье будет полно гостей…

– Сейчас время сиесты. Дамы отдыхают… ну, или прячутся на галерее. А хозяин еще с вечера уехал с гостями к водопадам: здесь неподалеку исключительно красивые водопады. Они должны были уже вернуться, но, видно, задержала гроза.

– А эти водопады - они на вашей стороне реки?
– рассеянно спросил Анненков, следя краем глаза за перемещением белого платья. Теперь он видел еще тонкую смуглую руку, теребившую тяжелую виноградную гроздь.

– На нашей, на нашей, - засмеялся Ник.
– Не волнуйся, с ними пять парней Ланселота.

– Это значит, что в поместье осталось трое охранников, - заметил капитан.
– Твой англичанин сказал, что их всего дюжина. Четверо поехали встречать меня, пятерых ты отправил сопровождать хозяина. Так?

– Юрка, Юрка!
– покачал головой Стеллецкий.
– Да я один стою всех этих бездельников. Пока я здесь, «Холодной горе» ничего не угрожает.

Капитан обернулся и внимательно посмотрел на старого друга.

– С пониманием. Только зачем, в таком случае, тебе понадобился я?

Они вступили в тень галереи, и Анненков потерял из виду следившую за ними девушку.

– Терпение, мон шер, скоро ты все узнаешь… Нам сюда, в это крыло. Дом большой, заблудиться в нем несложно, поэтому поначалу я буду твоим Вергилием. Твои комнаты - на первом этаже, с окнами в сад. Вот ключ, дверь откроешь сам.

Комнаты оказались небольшими, светлыми и уютными. В гостиной стоял круглый стол и три кресла. Стеллецкий жестом радушного хозяина предложил Анненкову присесть.