– Прости, я не хотела тебя обидеть. – На лице Фионы появилась легкая тень. – Шенни, а кто же тогда лечит гномов? Ты ведь сам говорил, что они редко молятся нашим богам.

– Как и наших бедняков, – пожал плечами посол, – те, кто сведущ в порошках и микстурах.

– Травники?

– По-всякому бывает. В Ашшарат ведь гномы не верят, так что служителям Крондорна тоже пришлось овладеть умением готовить целебные настои.

– Но как же тогда…

– Подожди, – перебил принцессу посол. – Кажется, они договорились.

Поднявшись с колена, Вьорк провозгласил:

– Ведающий минувшее даровал мне свое согласие! Традиция изменена.

Чертог взорвался торжествующими возгласами. Но принцесса вновь обратила внимание, что далеко не все приветствовали победу короля.

Похоже, ее жизнь в Хорверке не будет безоблачной. Впрочем, ей не привыкать…

– Есть ли в Чертоге те, кто хотел бы быть рядом с королевой, когда она предстанет перед лицом Крондорна? – спросил Вьорк, провожая задумчивым взглядом вернувшегося в толпу Хийнма.

– Разве Щитов убивают, когда умирает король? – удивилась Фиона.

– Говорят, что раньше так оно и было, – подтвердил Веденекос. – Но, к счастью…

И тут Фионе стало не до расспросов.

Из толпы вышел гном, чье лицо она не могла забыть с тех первых минут, когда, сопровождаемая эскортом рыцарей, вступила под своды Хорверка. Все гномы, стоявшие вдоль пути свадебного кортежа, были для нее удивительно похожи. И лишь один показался совсем другим, не таким, как остальные, совершенно особенным, хотя принцесса и не смогла бы объяснить, что в нем было такого уж необычного.

Длинные, до плеч, каштановые волосы, перехваченные на лбу тонким металлическим обручем. Едва заметные морщинки, разбегающиеся от уголков глаз. Грубоватое лицо потомственного воина. И глаза – яркие, темно-зеленые, похожие на сверкающие изумруды ольтанской короны.

– Мэтт, внук главы клана Врат, – тихонько представил гнома Шенни.

– Так он принц? – вырвалось у Фионы.

– Конечно. – Посол как-то странно на нее покосился. – Только принц может стать Щитом короля. И не думаю, чтобы Вьорк захотел разрушить еще и эту традицию.

– Моя королева. – Мэтт явно предвосхищал события, но сейчас его вряд ли рискнули бы в этом упрекнуть. – Я буду счастлив служить тебе, пока мы оба не предстанем…

Неожиданно гном замолчал. Будет ли Крондорн рад видеть перед собой человека, пусть даже этот человек – королева Хорверка?

– Я буду счастлив служить тебе, – уверенно повторил он, – пока мы оба не переступим Грань. Но если будет на то твоя воля, то и за Гранью ты не найдешь более преданного друга, чем я.

И Фиона поверила, что Мэтт говорит правду.

Столько событий! Не успеваю записывать. Приемы, знакомства, вчера был пир в мою честь – первый раз в моей жизни! И первый раз в жизни я столько ела, пила и танцевала. Удивительно, но в наших медленных и церемонных танцах (похоже, их играли специально ради меня) гномы не проявляют ни малейшей неуклюжести – скорее изящество. Особенно Тиро, один из моих Щитов: он моментально освоил все па. Мы танцевали до упаду весь вечер напролет: и наши менуэты, и хорверкские плясовые – тут уж мне нашлось чему поучиться у Щитов.

Я так рада, что они со мной! Сколько ошибок я избежала с их помощью, сколько раз они мне подсказывали, как правильно себя вести, что лучше произнести в ответ на какой-нибудь слишком уж «гномий» вопрос… Если бы не Щиты, наверняка бы уже поссорилась с Хийнмом. А этого делать никак нельзя: он глава клана.

В Хорверке четыре клана, и их главы подчиняются королю. А еще есть гильдии – прямо как у нас. Есть гильдии каменщиков, булочников, кузнецов… Только у гномов главы гильдий тоже допущены к управлению и вместе с главами кланов и Вьорком обсуждают насущные дела.

Каждый из моих Щитов – принц. Толстенький молчаливый Стради – из клана Чертога, дальний родственник Вьорка. Полная ему противоположность – балагур и озорник Тиро из клана Кипящего Озера. Гвальд – из клана Алтаря, внук Хийнма. Он – слава богам – помог мне найти с этим вредным стариком хоть какой-то общий язык. Но вообще-то Гвальд для меня слишком серьезный и, наверно, взрослый. Правда, когда я сказала об этом Мэтту, тот лишь рассмеялся в ответ.

Мэтт – который первый вызвался быть моим Щитом – самый открытый. Мне очень легко с ним. Интересно, каким бы он был, если б родился человеком? В большинстве своем гномы проще и спокойнее нас, и порой мне кажется, что Вьорк и Мэтт самые что ни на есть гномские гномы, которые когда-либо жили на земле. Но даже родись они людьми, мне было бы с ними тепло и спокойно.