Однако, помимо воли, разум улавливал еще кое-что. Смутную угрозу, нечто зловещее в окутавших маленький отряд спокойствии и благолепии. Казалось, из неимоверного далека прилетали обрывки тающих мыслей, в которых не разобрать смысла, мысленные вскрики боли. Слепец даже не мог быть уверенным, что действительно "слышал" их. Глаз, и тот может обмануть, увидеть то, чего на самом деле нет, или не заметить нечто существующее, а уж эфемерное внутреннее око… Сколько раз в последнее время оно готово было сыграть со своим обладателем злую шутку? Однако дело было сделано: Слепец мог не доверять собственным ощущениям, но тревогу в его душе они заронили. Еще немного - и он поверит в демоническую сущность Великого Тракта, о которой неустанно повторяет Приставала.

– Не пора ли поесть?
– хрипло осведомился Морин после очередного долгого перехода. Кажется, он тоже перестал изображать наслаждение жарой и разделся до нижней рубахи.

– Ты проголодался?
– насмешливо спросил Слепец. За весь день упорный Морин кушал только остатки своей, принесенной издалека пищи и по-прежнему не прикасался к дарам дороги. Остальные постоянно лакомились хлебными плодами и орехами, немного устав от однообразия, но зато имея полный желудок. Приставала мужественно отказывался. Утром он скушал половину лепешки, в обед доел кусок мяса, очень маленький и заветренный, а на ужин его ждала вторая половина последней лепешки. Недостаток пищи он пытался компенсировать обильным поглощение воды, но толку от этого не было никакого. В результате Морин просил передышки через каждые пару тысяч шагов и долго набирался сил, прежде чем снова двинуться в путь. Слепца стало несколько раздражать его глупое упрямство, но он сдерживал себя, памятуя, что после второго своего рождения, вроде бы, стал человеком очень мягким и добрым. Все равно завтра жрать Приставале будет совершенно нечего, и придется-таки перейти на фрукты, - думал он, усмехаясь. Поэтому привалы устраивались по первому требованию, и сейчас Слепец лишь пожал плечами и скинул с них наземь мешок.

Они принялись разбивать лагерь - вернее, делали это двое зрячих, а слепой посиживал на травке, с наслаждением вытянув гудящие ноги.

– Последний кусочек остался, - уныло бурчал Приставала, доставая из сумки свой скудный ужин.

– Может, наконец попробуешь фруктов?
– предложил Слепец, но ответа не получил. Фило уже разжег костер и убежал за ужином, и тут вдруг Приставала дико заорал и опрометью бросился прочь от кустиков, к которым присоседился, дабы справить нужду.

Слепец молниеносно вскочил на ноги, пытаясь одновременно нашарить на боку рукоять меча.

– Что случилось??
– закричал он.

– Не знаю!
– отозвался Морин дрожащим голосом.
– Что-то такое склизкое и зеленое торчит из земли.

– Наверное, корень дерева?
– насмешливо поинтересовался Фило, тоже прибежавший на крик с кучкой плодов в подоле рубахи.

– Думаешь, я совсем спятил?
– ощерился Морин.

– От голода, - спокойно предположил Мышонок.

– Вот уж нет! Как ни голодай, а все равно корней толщиной в два меня не бывает… по крайней мере, у буков.

– Шевелится?
– спросил Слепец.

– Вроде нет, - неуверенно отозвался Морин. Слепец смело двинулся вперед, присел и пошарил в траве рукой.

– Не успел тут намочить, приятель?

– Нет… Осторожно!

– Не бойся… Судя по всему, какая-то падаль.

Слепец поднялся, брезгливо отирая руку и поправляя пояс с не пригодившимся мечом. Подошедших приятелей он попросил описать находку, потому что сам никак не мог представить ее в подробностях - почему-то, она так и представлялась ему гигантским древесным корнем.

Оказалось, что рядом с самым настоящим буковым корнем в невысокой траве лежит массивная полуистлевшая туша - квадратная спина, пупырчатая и твердая, как копыто, кожа. Конечности походили на сросшиеся вдвое бычьи рога, причем все четыре ушли под землю, словно перед смертью существо пыталось зарыться в грунт. Головы не было вовсе… Судя по строению тела, чудовище передвигалось как человек, на двух ногах.

– Что это, Фило?
– спросил Слепец после того, как внимательно выслушал описания.

– Не знаю… Никогда не встречал ничего похожего, - прошептал тот.

– Давайте уйдем отсюда подальше!
– добавил Приставала.

– Да… - грустно протянул Морин, выплевывая последние косточки от съеденного фрукта.
– И зачем я только соблазнился? Продал жизнь свою за проклятое колдовское яблоко!! А оно… Вы нарочно расхваливали, а сами поди тайком кривились да плевались? И хлеб кисловат, и вино водянистое больно. А орехи горчат. Как можно грызть эту гадость второй день подряд? Я мяса хочу!!

– Чего расстонался?
– возмутился обычно спокойный Фило.
– Никто тебя не заставлял и не обманывал, не придумывай! Просто ты привередливый и вредный. А если мяса хочешь - сбегай к тому дереву да отрежь себе кусочек.

От таких слов Морина едва не вывернуло наизнанку.

– Больше так не говори, придурь! Я такое никогда жрать не буду, даже при смерти от голода!

– Ну, ты и про фрукты с орехами похоже говорил, а вон, уплел столько, сколько мы вдвоем.

– Это я от потрясения. Неужели правда вдвое больше? Эх, как бы плохо не стало. Коли фруктами обожраться, так и от самых обыкновенных поплохеть может, не то что от колдовских… А того монстра я даже свежеубитого есть не стал бы. Он на лягушку похож.