Слепец зашел туда, чувствуя предательскую дрожь в ногах, снова готовых подогнуться и уронить хозяина прямо в пыль, на сей раз не от безысходности, а от самого настоящего страха. Это большое помещение, размерами схожее с королевской спальней, очевидно, служило кабинетом Джону Торби. Вдоль левой стены, тянущейся без всяких острых углов до самого окна, стояли высокие полки с книгами. Множество пыльных томов самых разных размеров. Справа - мрачные шкафы с глухими дверцами без единой выпуклости, даже без ручек, и стеллажи с непонятными вещами на них. И тоже пыль, пыль, которая тускло серебрится в льющемся снаружи сиянии. Впереди, прямо под окном стоял массивный стол, на котором лежал раскрытый том с желтыми страницами и выцветшим текстом… А рядом, у небрежно сдвинутого в сторону высокоспинного кресла лежал скелет в истлевших одеждах.

Слепец застыл на месте, как только увидал эти останки. Протянув было к ним руку, он тут же отдернул ее прочь, словно обжегся.

– Отец, - прошептали губы сами собой.
– Значит, Клозерг все же убил тебя…

– Почти… - прошелестело по залу. Слепец сжался в комок и испуганно заозирался вокруг. Нет, пусто. Разве что справа, там, где кончаются шкафы и полки, какое-то шевеление. Малгори с трудом проглотил ком густой, липкой слюны и сделал шаг в том направлении. Сначала ему показалось, что это тусклое светлое пятно на сером камне, но потом он всмотрелся получше. У стены стояло нечто приземистое, высотой до груди человека, похожее на сундук. Стенки у него были сделаны из стекла, внутри плескалась непроглядная мутная жижа… а в ней - некое темное пятно, подрагивающее и излучающее еле заметное красное свечение. Сверху "сундук" оказался открытым. На поверхности отвратительной жидкости надувались и лопались десятки мелких пузырьков, словно она закипала.

– Где ты?
– спросил Слепец, облизывая пересохшие губы и готовясь отпрыгнуть, если из мерзкой жижи вдруг высунется нечто непотребное.

– Я?
– переспросил голос. Он явно исходил не из наполненного жидкостью сундука… он вообще ниоткуда не исходил, а возникал прямо внутри черепа.
– Меня нет, сынок.

Призрачные слова бросили Слепца в жар. Он кое-как выдохнул воздух из сведенных спазмом легких и набрал нового. Однако губы прыгали и отказывались повиноваться, так же, как и язык, гортань…

– Отец… - выдохнул Малгори с великим трудом.
– Ты ли это?

– Нет, - как усталый выдох пронесся ответ.
– Лишь жалкие останки, гнусная насмешка над бывшим творцом миров и великим королем!

– Ты все-таки проявил себя!
– смог воскликнуть Слепец, обхватив себя за голову ладонями.
– Помоги мне! Помоги мне сохранить созданный тобой мир!

– Я не в силах этого сделать, сын мой!
– уныло ответил бесплотный голос.
– Ибо как можно спасать мир от самого себя?

– Значит, злая половина сильнее?

– Да. Мистер Хайдгораздо могущественнее загибающегося доктора Джекила.

– О чем ты говоришь?
– Слепец отошел на шаг от жуткого сундука, кипящего здесь, наверное, на протяжении двух десятков лет. Помимо воли он продолжал озираться, словно до сих пор надеялся увидеть в темном уголке прячущийся дух Джона Торби.

– Прости, я забылся. Что ты знаешь о том положении, в которое мы угодили?

– Кто мы? Прости, отец, но если ты все-таки можешь помочь… хотя бы советом - сделай это сейчас же, не трать времени на разговоры! Там, за стенами, люди умирают от падающих с неба капель, задыхаются оттого, что воздух ускользает от их губ!!

– Нет, сынок! Твой приход дал мне немного сил, боюсь, последних, и я загнал чудовище подальше в глубины сознания. Мир на краткое время вновь пришел в порядок. А я… я просто обязан поговорить с тобой.

– Я ничего не понимаю… - Слепец бессильно опустил руки и покачал головой.

– Это так естественно, - голос Джона Торби был мягким и теплым, словно самый настоящий, живой отец стоял сейчас рядом с маленьким Малгори и собирался погладить его по голове.
– Поэтому я и спросил.

– Я… - Слепец на мгновение замешкался, соображая, как же ему рассказать все свои идеи, внезапно показавшиеся глупыми и неестественными.
– Я жил в своем… твоем замке и правил страной, ничего не зная о твоей судьбе и судьбе братьев. Никто не мог сказать, что с вами сталось, куда вы могли пропасть и почему. И год назад могучий колдун пришел с юга и разбил мою армию. Потом взял меня в плен и казнил - я теперь понимаю, что это была самая настоящая казнь, жестокая и надежная. Только чудо помогло мне выжить… постичь собственные силы и вернуться, чтобы отомстить Клозергу. Чудо… или это была твоя помощь? Ты все это время находился со мной, внутри моего разума?

– Нет, сынок, увы…

– Значит Мездос все-таки был не прав? Не было никакой игры, никакого соревнования разделившихся на "плохую" и "хорошую" половинок личности?

– Разделение? Он до этого додумался?
– в голосе Джона Торби проскользнуло удивление, такое неуместное в их разговоре.
– Это правда, но никакой игры. Страшная трагедия. Убийство. Безумие и страдания. Ненависть, выплеснувшаяся наружу и принявшаяся разить весь мир целиком.

– Убийство? Одно - или много? Отец… - Малгори снова помедлил.
– Клозерг рассказал мне о том, что убил тебя, а также о том, по какой причине он это сделал.

– Да?
– голос Джона Торби вдруг наполнился каким-то болезненным, злым интересом и сделался громче, будто старый король все ж таки стоял рядом и жадно приблизился, торопясь услышать ответ.
– И по какой же?

– Он понял, что ты сам убивал своих сыновей. Наших старших братьев, из боязни, что они станут оспаривать у тебя власть над миром, когда возмужают. Из страха быть убитым Клозерг решился нанести удар первым.

– О, нет!!!
– бесплотный голос превратился в долгий, болезненный стон.
– Бедный мальчик! Какое чудовищное заблуждение!!