— И бросили меня? Не верю.

— Что ты знаешь о страхе… — Постников глухо кашлянул, хватаясь за грудь. Он дышал всё тяжелее и тяжелее, а как ему помочь — я не знал.

Виктор Степанович замолчал. Я смотрел на его ноги, с которых капала плоть, превращаясь в жидкость. Смотрел ему в лицо.

— Где они? — я был жесток к Постникову, но не мог иначе.

— Не знаю… Ты ждал другого ответа? Я могу предполагать. Рядом с шандар.

— Вы только что сказали, что они ее боялись. Зачем им быть там же, где она?

— То, чего человек страшится, его и тянет к себе. Они там, — учитель говорил всё тише. Слабая улыбка делала его лицо спокойным. Он уже стоял над всеми событиями.

— Но где?!

— Начни с Хань. Найди Лену Волкову. Она много знает. Ты поймешь… И уходи… Успеешь… Герметизация снята.

Заиграла бравурная музыка, замигали дурацкие лампочки вокруг названия банка, и раздался приятный механический голос:

— Кредит погашен.

Из щели выскользнула карта. Лена боязливо взяла ее и принялась настороженно рассматривать, словно спящую змею, которая может проснуться и укусить. Всё в карте осталось прежним, исчезла лишь привычная красная полоса по диагонали.

— Ай, девушка, не хочешь тирби-тиль купить? Совсем новый, задешево отдам! Никуда идти не надо! Давай свой карта! Эй, куда пошла? Куда? От счастья отказываешься! Такой тирби-тиль ни у кого нет! Только у Рустам! Конечно, у Акхам почти такой был, да где сейчас Акхам? Далеко улетел! Хочешь, историю расскажу? Послушаешь — тирби-тиль купишь… Нет? Какой злой девушка. Э-э-э…

Торговец отстал. Надо же забыть главное правило: «Не свети карту». Хорошо хоть этот порядочный попался, а другие вовсе могли прирезать.

Лена зябко передернула плечами, разом вспоминая все жуткие истории, которые ей и подруги рассказывали, и на уличных стереовизорах показывали, и во всяких разных бесплатных брошюрках рекламировали. Нет, рекламировали, конечно, не убийства с отъемом имущества, а защиту от непременных нападений. Конечно, лично она ни с чем таким не сталкивалась, но ведь и жила в тихом китайском квартале, а не в буйном греческом. Вот и надо поскорей домой — там хорошо, спокойно, кругом привычная певучая речь…

Лена неосознанно прибавила шаг. Она почти бежала, наклонившись вперед, скукожившись и подняв плечи, видя перед собой только привычную бетонопластовую поверхность тротуара. И заметила мужчину, перегородившего ей дорогу, лишь когда ткнулась головой ему в плечо.

— Ой! Извините…

Знакомый торговец с радостной ухмылкой на лице без запинки продолжил свой нескончаемый вязкий монолог:

— Ты зачем от Рустам бегать, а? Не хочешь тирби-тиль — не надо: самому пригодится. Ты мне лучше вот что скажи: тебя тут один джигит ищет, поговорить хочет. Что ему передать?

Лена сжала губы, а потом зло выговорила:

— Чтоб твой джигит не приставал к честным девушкам!

— Ай, девушка, зачем джигит обижать? Он по имени тебя называл — знакомый, верно. Тебя ведь Леной звать, нет? На тебя похож — такой же светлый, совсем на солнце не бывает. Ай, и ты красавица бледная. Вся в работе — отдыхать некогда. Ты со мной иди — я тебе джигит издали покажу. Не понравится — не подойдешь. Я тебе тогда такую историю расскажу… М-м-м… Тирби-тиль задаром отдам. Да что тирби-тиль! Ковер под ноги твои стелить буду. Сам лягу. Хороший ты девушка, только злой немного. Нет?

Не отстанет. Да вроде не опасный. Хотел бы чего — прямо здесь бы и взял. Ведет-то совсем не вглубь кварталов, а к проспекту. Ничего. Посмотрим на «джигита», а там уж разберемся — что делать.

Вырвав из руки Рустама ладонь, которую тот попытался нежно ухватить, Лена с независимым видом затопала за проводником. Рустам ничего не сказал, только головой покачал. Да что с девушки взять? Русские — они все такие, слишком гордые. Все сами, да сами. А как мужчина помочь хочет, так кричат, что это их унижает. Смешные.