Я хотел позвать кого-нибудь, открыл рот, но вырвался непонятный клекот.

— О, смотрите! Пришел в себя!

Это про меня. Это я пришел в себя. Глаза - темные и совершенно незнакомые. Красивое лицо. Лоб забран белым, как у монахини-дариты, и на белом вышитый черным крестик.

— Как вы себя чувствуете?

— Дискон, - сказал я, это получилось тихо и хрипло.

— Что?
– удивилась медсестра.

— Дискон дайте.

— Вы хотите позвонить?

— Да. Надо. Очень. Дайте.

— Сейчас подождите, - она исчезла. Через какое-то время появилось другое лицо. Женщина постарше.

— Йэн, как вы себя чувствуете?

— Нормально, - сказал я, - сколько времени прошло? С момента ранения?

— Около шести триславов.

— Дайте дискон. Очень нужно.

— Хорошо, сейчас… Я наберу вам номер. Вы попить не хотите сначала?

— А, да, - действительно, во рту жутко пересохло, - хочу.

Мне дали воды из поильника. Потом я назвал женщине-врачу номер Тарсия. Она надела переговорник мне на ухо.

— Слушаю, - я почти не верил, что услышу сейчас голос друга, и даже слегка вздрогнул, отчего в груди заныло, - Тарсий Ваэль, ДИС, 4й отдел.

— Тарс, это я, Йэн.

— Да?
– осторожно спросил он, - ты где?

— Тарс, слушай внимательно. Я нахожусь в Эфесе, - черт, я ведь даже не знаю, что там произошло, что с Раттой, ну ладно, не это сейчас главное, - Тарс, немедленно бери людей и арестуй начальника Шестого Отдела Абеля Лавена. Я оставил тебе письмо, в твоем ящике. Там основания. Немедленно, слышишь?

— Есть, - с легким удивлением отозвался Тарсий, - что случилось-то, не скажешь?

— Скажу… - говорить, оказывается, очень трудно, каждое слово болью отзывалось в ребрах, - Лавен связался с организацией ами.

— Это… это точно?

— Точно. Я ранен, Тарс, и мои люди… убиты, - выговорил я, и в этот момент едва не заорал, потому что понял, что это - правда. Они убиты. Стрелял снайпер. Из электромагнитной хорошей винтовки. Разрывными.

— Ранен?

— Это ерунда, немного, но двигаться не могу. Арестуй немедленно, ты понял? Ты отвечаешь.

— Сделаю, Йэн, не сомневайся.

— Тот, кого назначат заместителем, пусть звонит мне… это что за больница?
– спросил я врача, - в Эфесский армейский госпиталь.

Я закрыл глаза. Смотреть было больно. Спросил в пространство.

— Что с моими людьми? Кто-нибудь остался в живых?

— Один также ранен, - ответила женщина, - он в нейрохирургии.

— Климент Найри…

— Да.

— Остальные…

— Вы же сами понимаете, - тихо сказала врач. Я замолчал, пережидая боль. Сейчас все будет нормально. Сейчас. Нет, нормально, конечно, уже никогда не будет, но я привыкну. Я привыкну к этому.

— И женщина, которую вы арестовали - она жива и даже не ранена. Она сейчас в ДИСе, - сказала врач.

— Это хорошо, - сказал я и сам поразился тому, как нелепо прозвучали слова. Что - хорошо?

Господи, помоги мне, а? Мне так больно. Это эгоистично, я знаю. У меня нет больше Эннии, нет Бена. Она ведь прыгнула вперед, закрыть нас, я этого не понял даже, а у нее рефлекс сработал так… Дура… какая идиотка. Ведь дети у нее, ну что было бы, если бы убили меня… ничего. А у нее дети. Впрочем, думала ли она в тот момент, времени-то не было подумать, одни рефлексы…

Бен. Господи, ну сделай же что-нибудь, я не могу больше это терпеть! Господи, мне не выдержать этого.

Абеля я тоже потерял. Может быть, это хуже всего. Господи, ну хорошо, рана должна болеть, это нормально, но ведь не такая же боль!

— Йэн, вы что? Больно?

Это я стонал или уже орал во весь голос?

— Да, - прошептал я, - больно.

— Сейчас, секундочку… потерпите, пожалуйста. Сейчас будет лучше… - медсестра суетилась рядом, что-то там делала с маленьким шприцем.

— Сейчас, - она положила руку мне на лоб. Прохладная такая, нежная ладонь. Чуть провела по волосам, - потерпите немножко, сейчас вам легче станет.

Я снова проснулся ночью.

Свет не такой яркий. Из коридора. Там должна быть стеклянная стена, я не видел ее, но так всегда бывает в больницах.

Кажется, боль утихла, осталось лишь это чувство скованности.

Священник мне нужен сейчас… вот что. Но не ночью же… хотя если я не доживу до утра, то можно и ночью. Как у меня с шансами? Я даже не спросил об этом. Реанимация. Что-то глухо постукивало справа. Аппарат ИВЛ? Кого-то еще с того света вытаскивают? Климент, сказали они, в другом отделении.