— Да, я понимаю, - сказала Элис, - но что же делать здесь, на земле? Как жить, чем заниматься? Растить ребенка - а чего ради, для бессмысленной смены поколений? Любить - от этого мир не станет лучше ни на йоту, только меня раздавят… Работать, стремиться к профессиональным целям? Да. Можно. Просто потому что интересно. Но ведь и это не сделает мир лучше, все идет по кругу… Еще совсем недавно было так, что работа, любовь, дети - все это приближало лучшее будущее для всех. Для всех! Справедливый, чистый, красивый мир. А теперь… какой смысл во всем этом?

Она умолкла. Нет, это невозможно выразить. Надо просто знать Йэна. Маму. Как они жили и зачем…

— Элис, а разве святые действовали в идеальном мире? Между тем, если бы не они - не было бы Империи. Ничего бы не было. Мир не сдвинулся бы с мертвой точки. Вы хотите Империю, а если ее нет - то что? Отказываетесь жить для Бога?

— Нет, - пробормотала она, - конечно, нет… но это очень трудно.

Элис выгрузила продукты на кухне, стала раскладывать их в шкаф и в холодильник. Она полностью взяла на себя доставку пищи и лекарств. Собственно, и деньги тратила свои. Мама почти не выходила из дома. Тигренок то ходил гулять с Элис, то оставался с бабушкой. Сейчас он смотрел мультики в спальне. Здесь тоже много мультиков показывают.

Ей как-то легче стало после исповеди, теперь вот еще и разговора с отцом Реймосом.

В самом деле - как ребенок. Дайте мне мою любимую игрушку! Дайте мне Империю. А если Империи нет - я вообще тогда жить не хочу.

А жить надо. Что бы ни творилось вокруг.

И даже стыд - что ж поделать, надо покаяться и жить дальше.

И ведь она сама, сама виновата во всем этом. Она стояла там, на площади святого Квиринуса. И верила, что борется за свободу. За сытость и лучшее будущее для всех.

В нескольких шагах от собственного брата, который пытался все это сдержать - и был прав, и был убит за это.

И убийца прятался за ее спиной. А она ничего не знала и не подозревала.

Так и хочется сказать - меня обманули. Но почему же не обманули Маркуса? Почему он погиб? Почему мама носила передачи Йэну в тюрьму? А Элис просто уехала в сытую и благополучную страну, родила ребенка, наслаждалась жизнью.

Ладно, что ж теперь? Покаяться и жить дальше. Жить по-другому. Как - пока неизвестно еще… как можно жить честно в этом мире, мире вечного спектакля?

Там будет видно.

Элис подумала, что слишком мало проводит времени собственно с Йэном. Ну правда, все равно помогает, конечно. Но… у него все время торчит кто-нибудь из друзей. И мама, конечно. Неважно. Как получается. Ведь она и приехала в первую очередь помочь маме.

Вышла в гостиную. Там сидели Агнес и Вильда. Вильда за планшеткой. Агнес и мама сидели рядом с Йэном, видно, разговаривали.

Он изменился в последние дни. Лицо теперь все время серое. И синие ногти на сохранившихся пальцах. Одышка при малейшем движении. Он уже не встает, но теперь привезли кресло на крутящейся ножке с колесиками, на нем можно возить в ванную. Господи, какая тяжелая смерть…

Впрочем, он выглядит почти довольным, улыбается.

Такое впечатление, что болезнь как бы и не мешает ему. Он что-то диктует все время - пишет книгу. Или играет с Тигренком. Или разговаривает. Иногда только как бы отключается… внезапно будто засыпает.

— Привет, Элис!
– Вильда радостно подняла голову.

— Привет. Мам, я принесла еду. Может, сварить уже?

— Да рано еще, - сказала Крис, - успеется. Вот, может быть, ты с Вильдой съездишь? Она обещала подкинуть систем внутривенных и лекарств… а то в аптеке дорого, знаешь же.

— Да, конечно, - кивнула Элис.

— Собственно, я могу сама, - сказала Вильда, - я сегодня свободна. Но там два ящика… На всякий случай я договорилась. Пусть будет запас.

— Конечно, пойдем.

Монор медленно трясся и дребезжал, словно не по рельсу катился, а подпрыгивал по ухабам проселочной дороге. Вагон был полупустым. Какие-то люди входили, садились, выходили снова. Контролерша скучала на своем стульчике. Ящики с лекарствами составили на сиденья, сами сели сзади.

— А помнишь, у нас был Аларис? Страна, где никто не плачет?

— Ага. Вот ведь глупые были..

— Да может, уж не такие и глупые…

— Ну обычные детские фантазии…

Лестницы, падающие прямо в воздухе - к морю. Золотая и пестрая листва - там хлорофилл был другого цвета. Там и воздух был сладким, и кто вдохнет его - уже никогда не будет печальным.

— Тогда мы могли мечтать. Теперь же… любая мечта сталкивается с мыслью, что так не будет никогда. На земле. И даже похоже не будет. И вообще не будет ничего лучшего. Все так и будет вертеться по кругу.