"Эль, с Йэном очень плохо. Как появишься дома, позвони мне, пожалуйста".

Элис нахмурилась. Взяла телефонную трубку. Циллоса дома у мамы, конечно, не было - откуда? Она заходила в библиотеку иногда, чтобы пообщаться с дочерью или написать ей письмо. А сейчас мама, наверное, дома… или в больнице - раз с Йэном плохо?

На пробу Элис набрала домашний номер. Мама подошла сразу.

— Эль? Привет, доченька.

Голос какой-то безжизненный.

— Мам, что случилось?

— Я не могу говорить. Я сейчас зайду к соседям и от них напишу. Жди.

Элис положила трубку. Не может говорить… это еще почему? Интуитивно Элис догадывалась - почему. У нее всегда была сильная интуиция - досталось по наследству. Как и у мамы.

Вспыхнул квадратик вызова.

"Эль, ты здесь?"

"Да, я здесь. Что случилось?"

"Йэна выписали из больницы. Он умрет. Врач сказал - не больше двух недель. Инфаркт был очень обширный, и аритмия… он не встает. Я забрала его домой, он не хотел в больнице. Он знает все, но я не хочу об этом говорить при нем. По телефону".

Элис еще раз перечитала слова. Безжалостные. Если бы мама говорила это вслух, возможно, она бы плакала, у нее бы срывался голос, а так - сухо, канцелярскими фразами.

"Мам, но неужели ничего нельзя сделать? Например, в Урби-Люкс, в центр нанотехнологии - ведь он же не закрыт, кажется?"

"Все это стоит денег. Больших. Пойми, бесплатной медицины у нас почти не осталось".

"Может, я могу помочь как-то?"

"Нет, Эль. Не думай. Я все просчитала. Это около 100 тысяч".

Элис закусила губу. Таких денег у нее не будет никогда. Собирать, как это делают некоторые теперь - на лечение? Но где, как? И кто будет сдавать деньги для пожилого по сути, одинокого мужчины?

У нее есть деньги, она отложила немного. Тигренку на велосипед. И на Рождество. Около пятисот уже накопилось. Смешно…

Маме плохо… очень плохо. Она совсем одна. И что будет, когда он умрет?

Тигренка можно взять с собой. На работе - договориться. Уволить, конечно, могут, за такие капризы - а подумаешь, не очень-то и хотелось. Не Бог весть какая ценная работа.

"Мама, я приеду. Постараюсь уже на днях. Как получится. Я приеду".

Все перевернулось, когда Элис училась на первом курсе Высшей Медицинской школы, в Анграде.

Ей было 18 лет. Она закончила школу, прошла год срочной социальной службы. Поступила в высшую ступень, с неясными романтическими юношескими мечтами - космическая медицина, врач в дальней звездной экспедиции или на одной из колоний… или, может быть, она станет монахиней-даритой и поедет в миссию на Сёгор, работать с умирающими от инфекций - в наше-то время - ребятишками в джунглях. Мир раскинулся перед ней - огромный, тревожно-манящий, в нем было так много дела, так много точек для приложения сил… Любовь? Само собой. Все появится и придет само собой, по Божьей воле, и любовь, и дети, но главное - выбрать свою дорогу. Элис была уверена, что дорогу она выбрала правильно.

Тогда впервые заговорили про Обновление. Кажется, в этом же году произошло первое кардинальное изменение в жизни общества - был расформирован Коллегиум Архиепископа, и сам новый, недавно сменившийся архиепископ Тиссе, по традиции - хавен - отстранен от государственных дел. Элис этого почти не заметила, хотя взрослые что-то там переживали, кипятились. Власть полностью сосредоточилась в руках Императора и Диаконий.

Элис было все равно. Она зубрила с помощью меморики анатомию, гистологию, физиологию, сдавала зачеты, до ночи сидела над микроскопом или копалась в трупе, в формалиновой вони.

Обновление? Даже еще и лучше. Кроме прочего, Элис приходилось зубрить и основы обществоведения, и теологию, и пожалуй, лучше, если не надо будет запоминать и конспектировать все эти дурацкие энциклики, написанные так обтекаемо, что и не поймешь, о чем там речь-то идет. Кому это вообще надо? Зачем это будущему врачу?

И вообще, конечно, у нас много недостатков, это ясно каждому. В последние годы стало много заманчивых журналов, каталогов из Сканти. Там каждый безработный имеет машину - а у нас? Там - синее небо, смеющиеся, раскованные, счастливые люди в ярких добротных одеждах (у нас эти одежды продают с рук, нелегально, меняют на разные дефициты - конечно, тем, у кого эти дефициты есть), там свобода и демократия. А что у нас? Серость, сплошная серость, головная боль от зубрежки, больничные палаты, трупы в анатомичке, переполненный вагон монора, очереди, работа, работа…

Это были даже не мысли - смутные ощущения. В те поры почти у каждого были такие ощущения, Элис это знала. Никто особенно их не выражал… просто так уложилось в голове как-то: там, у них - хорошо, у нас - плохо.

Это не имеет значения. Это, конечно, наша Родина, и мы ее любим. Мы помним героические подвиги наших предков. Мы не отрицаем того, что все-таки строй Сканти несправедлив, и что богатство Сканти изначально создано ограблением колоний, а сейчас - косвенным ограблением бедных стран.