Из нашей калитки навстречу нам выбежала тётя Груша.

А утром в саду под берёзой я увидел Витю и Пал Палыча — они покрывали старую собачью будку новой крышей. Чуть дальше мой одноглазый друг не спеша доедал что-то из моей миски. Мама-Маша большими ножницами выстригала у него из хвоста репейники. Тётя Груша, сложив на животе руки, смотрела на все это, качала головой:

— Из каких доходов буду я на старости лет кормить дармоеда?..

— Не прибедняйся, Аграфена, не объест тебя животное, — замахал на неё руками старик, который живёт в жёлтом домике на горе. — А этой собаке цены нет, столько горя измыкала! Ты вглядись — умней человека.

Что сделал я?

Переполненный радостью, подпрыгнул с такой невероятной силой, что прямо с крыльца сделал полное сальто.

— Ах! А-а-аах! — вскрикнули все хором.

Но я уже стоял на ногах. Не касаясь земли, я облетел нашу дачу вокруг и последним длинным, великолепным прыжком влетел в бочку с водой, где вертелись всякие мелкие козявки.

— Отличный трюк, Пират, — сказал Пал Палыч, вытаскивая меня за шиворот, — ты, я вижу, по-прежнему будешь оживлять и украшать нашу жизнь.

Возвращение

29 августа. Кончилось лето, кончилась дача.

Завтра мы возвращаемся в город. Я выскулил у Вити разрешение последнюю ночь ночевать в саду и сплю рядом со своим большим другом возле будки, развалясь в траве. Это так здорово!

Прямо над головой у меня, за деревьями, только очень далеко, светит жёлтая звезда. Она похожа на глаз лиса, и это мне приятно. Мне кажется, что этой мой умный друг смотрит на меня из тёмных кустов во дворе за высоким забором.

— Ты что сопишь? — спросил меня Одноглазый, поворачиваясь на другой бок.

Ах, нет! Ведь я совсем забыл! Ни Чёрного Дьявола, ни Одноглазого — больше нет. Его теперь, как и меня зовут Пират, только Чёрный Пират. Это, конечно, придумал Витя. Как он догадался? Так нас оказалось трое друзей Пиратов.

А почему я сопел? Потому что не спал. Думал об Огоньке.

Но об Огоньке — разговор особый.

Новосёлы

30 августа. Только мы приехали в город, как тут же пришлось опять ехать, вернее, переезжать на новую большую квартиру, которую получил Пал Палыч от работы. Кутерьма была страшная! Чтобы я не путался под ногами, пока переносили мебель, Витя привязал меня к скамейке во дворе нового дома.

Этот новый двор мне очень понравился — вот уж будет где побегать! Я вспрыгнул на скамейку, но и оттуда не увидел, где он начинается и где кончается.

— Здравствуй, пёсик! — поздоровался со мной старичок в очках и сел рядом. — Ты из какого подъезда?

— Гав, гав, — ответил я.

— Верно! — кивнул он. — Я тоже из второго… Будем соседями. Здесь хорошо, братец, и людям и собакам. Во-он, видишь лесок? Там и пруд есть, и травка. Отличный район, новый, благоустроенный. Вот так-то.

«Что ж, — подумал я, — не так плохо начинается моя жизнь на новом месте. Уже есть один знакомый».

Учительница

7 сентября. Спешу записать самые последние потрясающие новости. Вчера Витя прибежал из свой новой школы и сразу же:

— Скорей, Пиратыч! В три часа у нас субботник. Пойдёшь со мной. И веди себя прилично, понял? Без твоих штучек, ясно? Где поводок?

Во дворе школы было полным-полно ребят с лопатами и граблями. Нас, конечно, сейчас же окружили и стали спрашивать:

— Как зовёт твою собачку?

— Какой породы собачка?

— Можно покормить твою собачку?

— Витя Витухин! — вдруг строгим голосом сказала высокая женщина. — Ты зачем привёл собаку?

— Она не кусается…

— Тогда зачем ты держишь её на привязи? Пусть побегает.

Ух, и подпрыгнул я! Метра почти на два! Надо же — какая оказалась у Вити хорошая учительница!

Я побежал трусцой вдоль изгороди — люблю обследовать новые места. Тут, конечно, не то, что в лесу, но все же я обнаружил несколько интересных запахов. Однако из них меня особенно взволновал — знакомый. Я побежал быстрее и вскоре наткнулся на небольшой домик. Вместо одной стены у него была натянула проволочная сетка. За сеткой сидела рыжая собака! И до чего же она была похожа…

— Огонёк!.. Это тт-ты?! — ошеломлённый, пролепетал я.

— Очень может быть, — последовал ответ.

Он! Ну конечно, он! Кто же другой может ответить так невозмутимо и загадочно?

— Огонёк, дружище! — завопил я и прыжком кинулся к нему на грудь. Но сетка спружинила, и я кубарем отлетел в кучу сухих листьев.

— Слишком энергично, братец, — спокойно отозвался лис. — Жизненные уроки, вижу, тебя нисколько не изменили.

— Нет! — признался я, выплёвывая листья. — Наверное, главная моя специальность — доставлять всем весёлые минуты, а себе — неприятности…