– Боюсь, что тут я бессилен, – сказал Баймурзин кротко. – Хелен, я не пью. Рекомендую Трех Президентов. Он пьет. Кроме того, обеспечение психической целостности высшего командного состава Аякс входит в его прямые обязанности. Вызвать его с Массачусетса?

– Никаких Трех Президентов. Все, проф, забудьте обо всех. Я, вы и это, – она показала на горестно глядящего на нее Нурминена. – Нурминен, убирайся. Видеть тебя не могу.

– Это моя квартира, – нагло сказал Нурминен. Хелен Джей огляделась и приподняла брови. Баймурзин хихикнул.

– Когда, Сагат, я слышу ваш смешок, – сказала Ларкин устало, – моя рука тянется к пистолету.

– Ну, не настолько уж я и культурен, – возразил Баймурзин.

– Минимум вы стали на себя напяливать, – сказала Ларкин. И верно: Баймурзин, предпочитавший обходится без одежды вообще, из уважения к Ларкин все-таки натягивал при ней на худые чресла шорты.

– Да, – сказал Баймурзин горделиво. – Кроме того, на мне ещё и контактные линзы. Так что я отнюдь не гол. Со всем, как метко заметил наш пьяный хакер, нашим решпектом. Где-то я это читал…

Ларкин поднялась, вытащила из настольного регистратора обойму с отчетом Нурминена и показала ее Баймурзину, вопросительно сделав лицом. Баймурзин качнул головой, отказываясь: на память он никогда не жаловался.

– Жду открытия, Сагат, – сказала Ларкин.

– Я гений, но не бог, – сказал Баймурзин мягко. – Однако, кое что у меня есть что сказать уже сейчас. Сказать? Или – до завтра?

Хелен Джей снова села.

– Говорите.

– Сказать я имею то, что доклад Эйно Нурминена ни в чем меня не разубедил. Я настаиваю на своем, Хелен. Рекомендация, совершенно официально: принимая решение, Хелен, помните мои слова, и, по возможности, все.

– Тьфу! – сказала Ларкин. – Я-то думала… Ладно. До завтра.

– До завтра.

Нурминен, оглушенный слоновьей порцией спиртного, тупо слушал их – не понимая ни единого слова.

Ларкин сильно потерла руками лицо, испачкала ладони в губной помаде, нахмурилась, достала платок, стерла помаду с губ, с ладоней…

И вышла вон.

– Хотел бы я услышать слова… – смутно сказал Нурминен, пытаясь исполнить процедуру вежливости: вставанием проводить начальника.

– Сидите, Эйно, – сказал Баймурзин. – Она уже ушла. Ваш порыв пропадет впустую.

Однако, гений ошибся. Нурминен не мог вот так, сразу, остановиться и продолжил процесс, и тут дверь раскрылась и Ларкин появилась снова.

– Ого! – сказала она. – Хорошо, Эйно. Садись.

Нурминен сел вбок, мимо кресла.

– Точность – вежливость королей… – пробормотал Баймурзин, помогая Нурминену подняться с пола.

– Садитесь ближе, – сказала Ларкин. – Решение принято. Будете слушать меня очень внимательно, абсолютно все запоминать, спорить со мной запрещаю, все равно ничего не добьетесь. Сагат, включите свою жужжалку.

– Да, Хелен, конечно, включаю, – сказал Баймурзин с несвойственной ему поспешностью. Коряво, на соплях и изоленте собранный приборчик появился, словно по волшебству, у него в руке.

– Защищено, – доложил Баймурзин.

– Слушайте меня, вы, двое, – сказала Ларкин. – Небольшая декларация. Известно, что Галактика потеряла за время войны с НК шесть густонаселенных планет, так?

– Но… – пискнул сильно протрезвевший Нурминен. Голос его плохо слушался.

– Заткнись. Я не как начальник сейчас с вами разговариваю. Я вас вербую, что-то вроде этого. Эти шесть миров, уничтоженных в самом начале войны – не на моей совести, поскольку я тогда была ещё сопливой шлюшкой с джойстиком в ручонке. Но сейчас я – Большой Шеф Запада, и я принимаю их на свою совесть. Красиво? Но правда. И попрошу без обсуждений, поскольку вы меня знаете. Вопрос: хочу ли я потерять хотя бы один мир теперь?

Пауза.

– Ну?

– Не хотите? – предположил Баймурзин.

– Хорошо быть гением, – сказала Хелен Джей. – В точку! Не хочу. Вопрос. Дано: Странная планета. Двести миллионов гуманоидов, согласно данным разведки Аякс, украденных НК и помещенных ими же в сферу моего, как Большого Шефа Запада, влияния, и моей же ответственности. Моя проблема. Статус проблемы?

Пауза.

– Я определяю эти двести миллионов как заложников, – сказала Ларкин. – Я принимаю их под свою защиту. Не обсуждается. Технозомби, имплантанты, пятая колонна, – требуха. Тем более, что имплантант – следует из отчетов медиков – удаляется без последствий.