Остальные бросились врассыпную. Костян толкнул зазевавшегося Гризова на пол. А сам, отскочив в сторону, несколько раз выстрелил из пистолета в направлении прятавшегося в углу морпеха. Гризов упал, больно ударившись о мешок с награбленным, в котором что-то звякнуло. Судя по жесткости, там были какие-то блюда, кувшины и наверняка всякая мелочь типа золотых монет.

Спрятавшись за мешком, Гризов почему-то думал об убитом негре, который лежал сейчас с другой стороны мешка, и о том, сколько людей гибнет за этот презренный металл. Перестрелка на время затихла, но вдруг новая очередь из угла прошлась как раз по мешку. Несколько пуль угодило в древние сосуды, отчетливо звякнув. А другие вошли в тело уже мертвого морского пехотинца. Получалось, что негр и арабское золото спасли Гризову жизнь. Наконец, кто-то из наших бойцов подкрался в темноте к прятавшемуся за кучей штукатурки морпеху, и одним выстрелом уложил его на повал. Не помогли и приборы ночного видения.

Тишина висела еще с минуту, прежде чем снова началось шевеление в зале. Наученный горьким опытом Гризов лежал до последнего. Обследовав углы бесконечного холла, и не обнаружив больше никого, бойцы снова собрались рядом с двумя мертвыми неграми.

– Вставай, коллега, – сказал Костян и, обернувшись к раненому бойцу, которому наспех перематывали руку, спросил, – ты как, Иван Петрович?

– Зацепил, сволочь. Крепко, – ответил тот, морщась от боли.

Костян сплюнул и посмотрел на журналиста. Гризов молчал.

– Короче, пешком нельзя, Не дойдем. Значит, нужен транспорт. Троих мы уложили, а в «Хаммере» они по четверо ездят, не меньше. Да и должны же были они на чем-то мешки перевозить.

Костян замолчал на секунду.

– Короче, тут где-то рядом должен быть целый «Хаммер» с одним человеком на стреме. Берем его аккуратно, и катим в сторону посольства, сколько повезет. Вопросы есть? Вопросов нет. Голуаз, помоги Ивану Петровичу. Идете сзади, остальные за мной. Журналист, вперед батьки в пекло не лезть.

Гризов кивнул. Костян опять возглавил колонну и направился к видневшемуся справа огромному проему, в котором, судя по геометрии, должны были находиться двери. Они там и оказались. Высокие, массивные, вызывающие почтение у простолюдинов. Почти все наглухо запертые, кроме одной. Через которую американские мародеры и собиралась переправить экспроприированные ценности. Едва выглянув наружу, Костян заметил метрах в ста темневшую посреди площади на фоне полуразрушенного дома громаду «Хаммера». У пулеметной турели в джипе стоял во весь рост и курил последний морпех. Дуло пулемета смотрело четко в сторону музея. Огонек его сигареты горел в ночи словно маяк.

Не ясно было, слышал он выстрелы или нет, но уж больно гулко перестрелка отдавались под куполом. «Не мог не слышать», решил Гризов, выглянувший из-за спины Костяна. Надо было найти обходной путь и подобраться с боку или с тыла, но старший решил по-своему.

Не таясь, он вышел на открытое пространство и зашагал вразвалочку в сторону военного джипа. Огонек сигареты разгорелся ярче. Человек за пулеметом напрягся.

– Билли, зис из ю? – крикнули из «Хаммера».

– Йес, итс ми, бразер, – ответил Костян, продолжая двигаться вперед.

– Вэар из кэптен? А ю олл райт? Ай хиа шуттинг.

– Йес, эврисин олл райт, – ответил Костян.

Расстояние до джипа сократилось со ста метров почти вдвое. Тогда он резко вкинул руку и выстрелил из пистолета в сторону тлевшего в ночи огонька. Американец вскрикнул, ткнулся лбом в пулемет. Сигарета потухла. Обмякшее тело сползло вниз.

– Быстрее, – крикнул назад Костян, осмотревшись вокруг, – Грузимся, пока никого нет.

Он первым достиг «Хаммера», в котором, как и предполагалось, находился только один солдат. Теперь мертвый солдат. Костян быстро открыл заднюю бронированную дверь, вынул за ноги труп и оттащил его на пару метров от машины, чтоб не мешал посадке. Затем сел на место водителя и завел мотор. «Хаммер» утробно заурчал. Костян проверил приборы, с топливом было все в порядке. Фары включать не стал.

За это время вся группа русских разместилась в машине. Голуаз помог Ивану Петровичу сесть сзади. Петрович был плох, раненое плечо сильно кровоточило, но пока держался. Рядом с ними притулился Коля Быстрый, который, надел каску убитого американца и встал за пулеметную турель, мало ли что может по дороге случится. Гризову ничего не оставалось, как сесть на место штурмана, рядом с Костяном.

– Все готовы? – обернувшись назад уточнил старший, – тогда поехали.

Тяжелый «Хаммер» резво взял старт и покатил по улице в сторону центра, объезжая завалы. Поглядывая на Костяна, журналисту стало казаться, что тот не плохо знает Багдад и, даже в разрушенном состоянии, найдет дорогу куда нужно. «Хаммер» уверено колесил по разбитым улицам к известной Костяну цели, – российскому посольству.

«Скорее бы там оказаться, думал Гризов». Хотя тот факт, что ему скоро придется покинуть Ирак в самый разгар так бурно развивающихся событий, немного огорчал журналиста. Да что там немного, сильно огорчал. Ведь, по сути, вся эта каша заварилась именно из-за него с Натальей. Ее убили, но русские уже отомстили армии США, пристрелив, по крайне мере, четырех ее солдат. Гризов оглянулся на раненого Петровича, подумав о том, что и у самих есть раненые. Но, в любом случае, он впервые находился в центре самых настоящих боевых действий. Был военным корреспондентом в самой гуще событий. О чем еще может мечтать журналист? А уж Свен Иванович будет доволен на двести процентов и рейтинг «Северной стрелы» взлетит в заоблачную высь, если только сидящие рядом ребята доставят его, куда надо без потерь, а потом родное командование не попытается запретить написать о том, что видел.