— Ну, тогда скажи — почему?

Тоскин глянул на него в упор:

— С жиру бесится! Вот и ушла.

Оготоев усмехнулся:

— Неужели?

— Не смейся! — Тоскин не дал ему договорить. — Хотя, какое тебе дело до чужих дел?!

— Ну зачем ты так? Обидно мне, что у вас разбилась семья.

Хозяин и хоносо умолкли. Оготоев отодвинул от себя тарелку. Он хотел было встать из-за стола, но почувствовал, что хозяин ещё что-то хочет сказать. «Эх, Кирик, Кирик, — подумал он с горечью. — Чего-то ты недоговариваешь… Не могла Даша так, ни с того ни с сего, уйти».

— Налить тебе горячего чаю, Трофим? — спросил устало Тоскин.

— Нет, спасибо.

— Не веришь, наверно, мне? Раньше и самому в голову не приходило, что муж и жена могут развестись из-за того, что «с жиру бесятся». Чего греха таить, когда впервые заметил, что Даша стала какой-то раздражительной, колкости говорит и даже сторонится меня, начал подозревать её… Не зря говорят: «Кто потерял, а кричит: украли, сто раз грешен». В голове озлобленного человека и мысли гадкие, злые. А всё было не так. Даша замкнулась в себе. Какой уж друг сердечный, даже в кино ходила редко, всё на работе да дома.

— Я-то думал, нет семьи дружнее, чем Тоскины, — Оготоев даже поморщился от досады. — Так из-за чего же вы ссориться стали?

— Да что там ссориться! Кто ревнует, кто пьянствует, тот ссорится. А мы… — Тоскин выглядел смущённым.

— Хорошо. Допустим, не ссорились… Тогда с чего всё началось?

— Трудно сказать. Может, когда рассердилась из-за платья…

— Из-за какого платья?

Вопрос прозвучал неожиданно резко, и Оготоев подумал: «Ну зачем я лезу в чужие дела? Чем я могу ему помочь?!»

— Ну, обыкновенное платье… — Тоскин потёр лоб. — Раньше, когда я привозил из Москвы или из Якутска ей подарки, бывало, радовались вместе. Даша всегда меня хвалила: «У тебя неплохой вкус. Покупаешь то, что надо». Ну, а тут вот в раймаге продавались красивые платья, кажется, рижской фабрики. Даша после уроков забежала в магазин, но платья не смогла купить — все разобрали. Очень она расстроилась. Назавтра я позвонил председателю райпо и велел одно платье из оставшихся на складе принести ко мне. И вот поздно возвращаюсь с работы, открываю дверь и кричу:

— Даша!

Мои все выскочили в коридор. Испугались крика. Даша даже побледнела.

— Что, что случилось, Кирик?

— А ты закрой глаза.

Я развернул платье и накинул ей на руку. Ну и началось тогда! Прижав платье к груди, Даша от радости закружилась на месте, бросилась мне на шею, поцеловала в щеку. Может, впервые поцеловала меня при детях.

Утром Даша пошла в школу в новом платье.

Возвратился с работы. «Добрый вечер!» — говорю. Не отвечает. Стоит у окна спиной ко мне.

Думаю, заболела, что ли? Но почему же встречает так неприветливо?

И вдруг Даша резко повернулась ко мне. Я был поражён отчуждённостью, с которой она смотрела на меня.

— Что с тобой? — удивился я.

Жена взяла со спинки стула платье:

— Где ты платье достал?

Только и всего-то! Я с облегчением вздохнул:

— Даша, напугала-то ты меня… — и засмеялся. — Не воровал. За свои собственные деньги брал.

А она смотрит на меня в упор и твердит своё: «Где достал?»

Я разозлился: из-за какого-то платья такое устраивать. Но взял себя в руки, решил превратить всё в шутку.

— Не воровал. Не грабил, — прижав ладони к груди, поклонился ей. — Если не веришь, у меня есть живые свидетели.

— Не кривляйся! Правду говори.

Мелкие стычки и раньше в семье, конечно, были. Ну, например, с этим говорил не так, того ненароком обидел. Ну что ж, виноват так виноват, признавался в своей оплошности, принимал её замечания. Такие недоразумения рассеивались без следа. Я тебе так скажу: люди, которые живут, не зная разногласий, сплошная тишь да благодать, безразличны друг к другу. Но тогда я понял, что должен сказать ей правду. Поэтому объяснил ей, что платье было принесено со склада.

Жена ладонью закрыла глаза.

— Так и знала… А я-то, дура, думала вчера: «Опоздал потому, что в магазине задержался», — пробормотала она и, достав из шкафа платье, положила его на мою кровать.

Ночью Даша наконец объяснила мне, что произошло. Учительница, которая позавчера стояла вместе с ней в очереди и которая тоже не купила платье, увидев её в обнове, при всех заговорила возмущённо: «Жена тойона… Где уж нам равняться с ней! Только для вида стояла в очереди, ей, видно, платье прямо на дом доставили».