Чочо понимал, что парень согласился бежать вовсе не потому, что уважил его просьбу, и вовсе не из страха перед ним. Однако Чочо сделал вид, что всё происходит так, как он требовал, как приказал. Оглядев исподлобья всех собравшихся, Чочо повернулся к Манчары:

— Так бы и сказал сразу! А на будущее никогда не смей увёртываться и увиливать. Запомни раз и навсегда, на всю жизнь: всё должно быть так, как скажу я. Моё слово — закон! — И встал, махнув в сторону урасы: — Заходи!

Было условлено, что состязание начнётся у самой дальней границы западного аласа. Люди из обоих улусов увели своих бегунов. С нетерпением и тревогой ожидали собравшиеся, чем кончатся состязания. Ребятишки взобрались на деревья и сидели на них, словно тетерева. Уже успело свариться в котлах мясо, а бегуны всё не показывались. Была выкурена не одна трубка, пока с верхушки самого высокого дерева вдруг раздался звонкий взволнованный детский крик:

— Бегут! Бегут!

Люди заволновались, вытянули шеи. Каждый хотел увидеть первым бегуна своего улуса.

Вдруг самые дальнозоркие увидели две чёрные точки:

— Правда! Показались!

— Смотрите, кто из них впереди?

— Невозможно узнать!

Бегуны уже находились на середине аласа.

— Вон в белой рубашке — Манчары?

— Он! Он…

— Тогда что же, борогонский бегун, этот без рубашки, опередил Манчары?

— Наш Манчары обгонит его… Должен обогнать…

— Эх, мчится как вихрь!

— Бегут рядом, ровно, как натянутая волосяная струна.

— Наш Манчары неутомим.

Бегуны приблизились.

— Манчары, да?

— Следите за ним!

— Тот, что без рубашки, снова нагоняет!

— Нет, не дал догнать! Манчары опять ушёл вперёд!

— Жми! Жми!

Опередив борогонского бегуна метра на два, Манчары громко ударил ладонью по берёзке, обозначавшей финиш, и побежал дальше. Одноулусцы встретили его возгласами восторга:

— Уруй! Слава! Уруй! Слава!

Когда Манчары уже стоял запыхавшись и старался отдышаться, слушая приветствия и поздравления молодых и благословения стариков, его позвали к Чочо.

— Бесстыдник, всё-таки победил! Можешь же бегать, чёрный пёс, а почему отказывался? Ну, что тебя, поубавилось, оттого что пробежал? — встретил его бранью Чочо. — Или стоишь, развесив уши, в ожидании награды, голодранец?

— Я в наградах не нуждаюсь! — решительно сказал Манчары.

— Ха-ха! В наградах не нуждается! А я вот обязательно награжу тебя. Я не отменяю своего слова. — Чочо начал было зычно хохотать, но вдруг сразу сделался суровым. — Твоя награда — всего три розги! Пусть они научат тебя впредь охотно и безропотно исполнять мои приказания. Если не научишься, добавлю ещё. Получишь мой подарок после отъезда гостей. А сейчас убирайся отсюда и на глаза мне не показывайся!

Все были поражены подлостью Чочо и застыли в молчании.

Манчары тоже стоял опустив голову, словно не верил своим ушам. Потом резко поднял голову и, ничего не говоря, кусая губы, быстро пошагал за урасу. Там, в стороне от людских глаз, он прислонился к развесистой иве. Стоял и думал о том, как тяжело быть бедняком. Его душили обида и досада, что на него смотрят как на скотину.

Кто-то вдруг коснулся плеча юноши. Он обернулся: возле него стояла Саргы. Девушка, не долго думая, ткнула его в грудь своими маленькими пальчиками и крикнула:

— Догоняй! — и упорхнула как бабочка.

Манчары почему-то не захотелось догонять её, и он пошёл следом за ней медленно-медленно.

Добежав до опушки леса, где трепетали своими листочками тоненькие осины, словно оплакивали кого-то, девушка остановилась, обхватила руками стройненькое деревцо с прямым светлым стволом.

— О-о, Манчары, какой ты, оказывается, быстроногий…

— Быстроногий… — Юноша с досады сорвал листок с дерева. — В награду за это три…

— Не надо, не думай об этом… — не дала договорить ему девушка. — Может быть, твой почтенный дядюшка шутит!

— Как бы не так!

— Давай не будем думать об этом…

Оба замолчали. Над ними зашелестели, зашептались о каких-то неведомых тайнах листочки осины.

— Саргы… Когда мы увидимся снова? Где? — спросил Манчары.

— Где увидимся? Только здесь. На этом месте…

— Когда?

— Будущим летом.

— Летом будущего года обязательно придёшь?

— Если разрешит отец…

— А если не разрешит?

— Нет, не говори так. Приду. Пустит — не пустит, всё равно приду.

— Саргы, придёшь или не придёшь, я всё равно найду тебя. Обязательно найду!

— Найди, Манчары. Я буду ждать…

На площади опять, наверно, началось состязание. Выкрики и возгласы доносились даже сюда, где стояли Манчары и Саргы.

— Я пойду…

— Подожди немного, Саргы. Совсем немного…

— Не надо… наши потеряют меня…

— Ещё немножко… Скажи что-нибудь на прощание, Саргы!

Девушка вздохнула, посмотрела на юношу своими чёрными, как спелая смородина, глазами.