На сей раз улица была не так пустынна. То и дело по ней проходили вооруженные спартиаты, затем в сторону поля для битв прошествовала толпа эфебов, подгоняемая надзирателем. А вскоре, сразу поле того, как она исчезла за поворотом, прибежал взмыленный эфеб и вошел в дом Автония. Не прошло и минуты, как он вышел оттуда в сопровождении самого хозяина дома.

Крепкосбитый Автоний, был, как и полагается, облачен в едва сходившийся на его плечах панцирь. Но шлем он надел, уже выйдя на улицу. Длинные волосы и борода на сей раз не помешали, и Тарас успел рассмотреть его лицо: широкое, скуластое, лицо сильного воина, который может ударом кулака размазать своего противника по стене. Судя по всему, этот мужчина любил приводить всех к покорности. «Непонятно, откуда у него такая свободолюбивая дочка», – хмыкнул Тарас себе под нос, едва Автоний повернул налево, не заметив его среди деревьев, и зашагал в сопровождении эфеба к полю.

Выждав, пока тот исчезнет из вида, и решив, что дальше ждать не стоит, Тарас прошмыгнул в калитку, сразу за которой остановился, негромко крикнув:

– Елена, я здесь! Я пришел.

И добавил, помолчав немного:

– Это Гисандр!

Спустя мгновение девушка показалась из дверей. На ней было простое одеяние, но даже этот короткий хитончик не мог скрыть прелестей молодой «гимнастки». А воображение Тараса тут же разыгралось не на шутку.

– Ты не слишком торопился, победитель, – приветствовала его девушка, прищурившись на солнце и тряхнув своими светлыми волосами, не убранными в прическу, – я уже почти заскучала.

– Я летел так быстро, как только мог, – попытался оправдаться Тарас, сделав шаг навстречу и останавливаясь рядом с небольшим фонтанчиком в виде кувшина, стоявшим во дворе дома, – но утром у нас было учебное сражение, которым командовал сам полемарх. И я не мог отлучиться раньше. Говорят, скоро будет война.

Услышав про это, Елена тоже стала серьезной.

– Да, отец тоже как-то обмолвился об этом, – подтвердила она и смилостивилась: – Ну что ж, заходи, пока его нет.

– А еще кто-нибудь в доме есть? – напрямик спросил Тарас, у которого в голове закрутились бог знает какие мысли, когда он вошел в полумрак большой комнаты, посреди которой стояло широкое ложе.

– Нет, – раззадорила его Елена, – слуг я отослала на рынок и по делам, так что мы одни.

Тарас снял шлем, положил его на скамью. Огляделся. Комната немного походила на комнату его отца в родовом имении и на его комнату одновременно. Та же грубая мебель, то же оружие на стене – пара копий, висевших здесь явно для украшения жилища. Судя по всему, это была комната отца, а сама Елена жила в другой.

– Хочешь испить чего-нибудь с дороги? – предложила юная спартанка. – Ты, наверное, утомился. Ведь лагерь Леонта, как я слышала, стоит на самой окраине.

– Не откажусь, – кивнул Тарас.

– Тогда пойдем, – позвала его Елена, проходя в следующую комнату.

Здесь стоял стол, а на нем невысокий кувшин. Рядом несколько кратеров. Елена налила в один из них бурый напиток, подала его гостю. Тарас взял чашу и осторожно принюхался – там была явно не вода, а нечто похожее на гриб. Во всяком случае, на вкус очень похоже, терпкое и слегка забродившее. «Не отравить же она меня решила», – усмехнулся Тарас, медленно выпивая содержимое кратера.

Пока он пил, Елена подошла к небольшому окну, из которого открывался вид на деревья. И Тарас имел возможность полюбоваться ее крепкой фигурой, обтянутой в невесомую одежду. Не в силах больше с собой бороться, он поставил чашу на стол и, шагнув к девушке, обнял ее сзади.

Елена вздрогнула, но отстранилась не сразу, а позволив Тарасу несколько секунд подержать себя в объятиях. И за эти мгновения он окончательно потерял голову, ощутив под хитоном ее нагое тело.

– Не слишком ли ты быстро перешел в наступление, победитель? – сказала девушка, развернувшись и отступая на шаг, но все еще оставаясь в опасной близости. – Ведь ты не на празднике Гимнопедий, и тут нет трибун, перед которыми надо показывать свою ловкость.

– Зато тут есть ты, – вздохнул Тарас, снова делая шаг вперед и пытаясь захватить в плен длинноволосую красавицу, но Елена ловко увернулась, отбежав за стол, – с тех пор, как я впервые увидел тебя там, на празднике, я думаю только о тебе, Елена.

– Слова, достойные поэта, – кивнула Елена, усмехнувшись, – но в Спарте не любят поэтов, Гисандр.

– Я не поэт, я воин, – заявил молодой спартанец, пускаясь в обход стола в погоню за беглянкой, которая, смеясь, убегала от него.

– Тогда сначала завоюй меня, – отрезала Елена, снова убегая в отцовскую комнату.

«Да она заигрывает со мной», – решил обрадованный Тарас. А когда он вбежал за ней, то увидел, что девушка стоит с копьем наперевес, но на ее лице по-прежнему играет улыбка. Тарас посмотрел, как она держит оружие, и убедился, – вполне профессионально. Достойно участницы Гимнопедий. Один удар и он уже в царстве мертвых. Но сердце подсказывало ему, что она этого не сделает. Помедлив лишь миг, Тарас осторожно отвел рукой в сторону направленное на него острие, – девушка выжидательно смотрела на него, ничего не предпринимая, – а потом вырвал копье резким движением, отбросив в сторону. Еще шаг и он поймал Елену в свои объятия и поцеловал, прижав к стене. Этот поцелуй был долгим и жарким, поскольку девушка не отстранилась. А напротив, приникла устами к губам Гисандра, ответив на поцелуй. Так они стояли несколько минут, позабыв обо всем. И Тарас уже распалился настолько, что готов был повалить ее на отцовское ложе, но тут за его спиной послышались шаги.

– Так вот чем занимается моя дочь, пока я воспитываю этих недостойных эфебов! – раздался гром среди ясного неба.

Елена вскрикнула, оттолкнув Тараса, а тот сделал шаг назад, пытаясь взять себя в руки. На пороге, преградив выход, стоял широкоплечий Автоний. «Недолго музыка играла», – вздохнул Тарас, застигнутый на месте преступления. Он уже решил, что Автоний сейчас бросится на него с мечом, чтобы зарубить, но этого не произошло. Тот вдруг ухмыльнулся и произнес, погладив свою бороду: