Шрифт:
Чтобы не видеть этого Солнца — Лика Христова, Данте отвращает от него глаза и смотрит в лицо Беатриче.
«Зачем ты так влюблен в мое лицо,Что и смотреть не хочешь на прекрасный,В лучах Христа цветущий, Божий сад…Где Роза, в ней же Слово стало плотью,Где Лилия, чье сладкое дыханьеВедет нас всех по верному пути?»Так мне сказала Беатриче, и, покорныйЕе веленью, попытался вновьЯ разомкнуть мои слепые вежды.Но точно так, как на земле, бывало,Под солнечным лучом, прорвавшим тучу,Цветущий луг я видел, в блеске солнца,А сам покрыт был тенью, — так и здесьУвидел я бесчисленные сонмыМолниеносных лиц, но озарившейИх молнии не видел…О, Тихий Свет Христов, вознесся Ты на небо,Чтоб слабых глаз моих не ослепить. [890]890
Par. XXIII, 19, 28, 70.
Так, в этом мнимом видении Христа обнаруживается действительная невидимость Его для Данте. Вечно для него памятное видение — Беатриче, а Христос — «видение забытое», visione oblito. Солнцем Беатриче — ее улыбкой — затмевается для него «Солнце Христа». Ближе ему, нужнее, действительнее Христа — Беатриче. [891] Данте не знает и не видит Христа, или меньше знает и видит Его, чем Беатриче, потому что меньше любит Его, чем ее, или меньше помнит свою любовь к Нему, чем к ней. Вместо Него — Она. Данте видит Его только в ней.
891
Papini, p. 176.
Лик Беатриче, земной девушки в прошлом, — Небесной Девы, Марии в настоящем, — Матери-Духа в будущем: Лик Единой в Трех. Это и значит: Данте может увидеть Его, Сына, только в Ней — в Матери.
ХIII. ДАНТЕ И ОНА
892
Par. XXXII, 85.
893
V. N. XLI.
Этот религиозный опыт Данте повторится и в опыте Гёте:
Вечная женственностьВлечет нас к себе.«Снизу вверх влечет», pur su lo tira, у Данте; «влечет нас к себе», zieht uns hinan, у Гёте.
«Новую мысль» о чуде любви, побеждающем закон тяготения, Данте записал, вероятно, в 1292 году, вскоре по смерти Беатриче; но чудо это началось еще раньше, в 1274 году, при первой встрече девятилетнего мальчика, Данте, с восьмилетней девочкой, Биче. [894]
894
H. Hauvette, p. 195, 267.
Это началось в детстве и продолжалось всю жизнь.
С тех юных дней, как я ее увиделВпервые на земле, — ей песнь моя…Не прекращалась никогда. [896]Не прекращалось и то чудо любви, которое святые называют «подыманием тела», levitatio.
…Правящая небом, Любовь…Меня подняла. [897]895
Purg. XX, 122.
896
Purg. XXX, 28.
897
Par. I, 74.
Так же несомненно осязательно, физически, как силу земного тяготения, влекущего вниз, чувствует Данте, не только в душе своей, но и в теле, силу притяжения обратного, влекущего вверх. Сила эта исходит из глаз Беатриче:
…к солнечной Горе (Очищения)Я поднят был прекрасными очами. [898]Взор ее, живой и умершей-бессмертной, — тот Архимедов рычаг для него, которым подымаются и возносятся все земные тяжести к небу.
898
Par. VII, 113.
Стоя на вершине горы Чистилища, где находится рай земной, и откуда начинается путь в рай небесный, Беатриче смотрит на полуденное солнце в зените так прямо и пристально, «как никогда и орел на него не смотрел», а Данте смотрит на нее так же пристально и прямо, «в ее глаза вперив свой взор». И чудо совершается: вместе с нею возносится и он «выше сфер высочайших», но так плавно-тихо, что этого не чувствует и только по бесконечно растущему свету, —
…Как будто ВсемогущийНа небе солнце новое зажег, —и по тому, что весь воздух вокруг него ослепительно сверкает, «как только что вынутое из огня, кипящее железо», — он догадывается, что с ним происходит что-то необычайное; но что именно, понимает только тогда, когда Беатриче ему говорит:
Знай, ты теперь уже не на земле,Как думаешь, но молнии так быстроНе падают, как ты летишь туда,Где молнии родятся. [899]Так рабство всех рабств, закон тяготения, преодолевается чудом свободы — полета. При восхождении по чистилищной лестнице, —
899
Par. I, 46; 91.