«Главка умерла. Убита невеста Ясона. Медея, обманутая жена, убила царевну. Колдовское заклятие с варварского севера! Главка сгорела заживо!»

Девять аргонавтов Ясона остались в Иолке после плавания за руном и обольщения Медеи, его хранительницы.

Каждый из них, услышав эту весть, схватил оружие и устремился по узким улочкам, призывая человека, который когда-то стал капитаном Арго, самого древнего из кораблей, и довел его до края мира.

Один из них, верный, предусмотрительный Тисамин, знавший, каким искусством я владею, отыскал меня. Я, живший в то время под именем Антиох, был в числе девятки.

Я уже готов был покинуть эту теплую сладостную страну и снова ступить на Тропу. Семь лет, проведенных рядом с Ясоном, насытили меня, хотя и грустно было расставаться с этим искателем приключений. Мне нравились в нем жажда жизни и страстный дух, всегда стремившийся к новому, вечно алчущий добычи и чудес – любой добычи и любых чудес. Мы с ним, хотя бы на время, были по одну сторону щита. По другую сторону стояли лень и самодовольство. Тот, кому удалось завоевать хоть малую часть неведомого, слишком часто начинает верить, что он непобедим и неподвластен времени.

Между тем время и губительные последствия самообмана уже настигали Ясона – но я все еще любил этого человека.

Тисамин вбежал ко мне, не дожидаясь приглашения, перепуганный, с диким взглядом.

– Медея погубила Главку! И увела мальчиков к себе во дворец. Сыновей Ясона. Она и их убьет. Она решила покончить со всем, что осталось ей от Ясона. И с нами тоже! Вооружайся, Антиох. Мы нужны Ясону!

Я не ожидал этого. О, я был не настолько слеп, чтобы не увидеть, как мучилась и разгоралась гневом волшебница из Колхиды. Но я не предвидел того, что должно было за этим последовать.

Медея, покинутая Ясоном, удалилась, скрывшись за холодными высокими стенами своего дворца, украшенного зеленым и белым мрамором. Тяжелые бронзовые двери закрылись за ней. Она очень долго горевала, ничего не предпринимая, и вот неожиданно обрушилась весть об убийстве.

Полуодетый, кое-как вооруженный, я с трудом поспевал за легконогим Тисамином. Мы искали Тезея. Герой прибыл в город навестить старых друзей-аргонавтов. Его помощь могла решить все дело. Тезей отменно владел мечом и был знаком с лабиринтами. В переплетающихся коридорах дворца Медеи мог разобраться не каждый.

По пути мы столкнулись с Антосом и Аргастом. Оба при оружии, настороженные – они еще не успели толком понять, что происходит. Потом нас нагнал сам Ясон, а с ним Антеон, Гепаст и остальные.

Муж с красными от слез глазами, запавшими щеками и слипшимися от пота волосами первым взбежал на холм, к подернутым медной зеленью воротам, за которыми укрылась Медея.

Здесь он остановился, обводя диким взглядом центральную стену дворца. До меня донесся запах его пота и страха. Стражники Медеи выстроились в ряд перед огненной стеной. Она вооружила свою охрану длинными копьями и выпуклыми щитами с головой Медузы. Шлемы с забралами в виде черепов овна, блестевшие, как ущербная луна, только одной половиной, выглядели сейчас особенно зловещими. Казалось, оскалившиеся черепа хохочут нам в лицо. Из-за стены дворца слышались женский визг и неумолимые, глухие удары кожаных барабанов, отбивавших дробь на три такта.

Ясон вдруг стиснул мою руку в припадке ярости:

– Почему ты не увидел этого? Антиох! Ты, клянусь кровью богов, можешь увидеть само Время! Ты видишь все, происходящее в обе стороны от сего мига. Почему ты не увидел, что сотворит эта колдунья с мертвым сердцем?

Быть может, он думал, что я его предал? Но я просто был слишком занят плотскими утехами и обильными возлияниями. Взглянув Ясону в лицо, я понял, что сейчас ему недоступны простейшие доводы рассудка. Боль и ярость переполняли его и рвались наружу.

– Я не смотрел, – поколебавшись, признался я. – Нужно было посмотреть…

С полминуты Ясон стоял, уставившись мне в лицо, потом стер со щек следы слез и отвел взгляд. Его страсть к Медее и жажда обладания иссякли много лет назад, едва ли не тогда, когда их старший сын, Тезокор, стал выговаривать первые слова. Этого мальчика называли Маленьким Быкоборцем. В четыре года малыш умудрился запрыгнуть на быка и, схватившись за рога, исполнил на его спине воинственный танец. Как любил Ясон этого мальчика! И Киноса любил. Киноса, Маленького Сновидца, чьи младенческие видения были полны ярких, запоминающихся чар, недетской мудрости и пророчества.

Эта семья, щедро одаренная природой и богами, могла бы изменить облик земли. Они могли бы двигать звезды. Сами мойры стали бы их гостьями, чтобы за обеденным столом обсуждать судьбы мира.

Но горячее, земное очарование Медеи померкло в сердце мужчины.

И все же его любовь к невинной, безупречной и пустоголовой Главке казалась невероятной. Я никак не ожидал такого от Ясона. Нет, я не сомневаюсь, он любил царевну, но это была скорее любовь к ее чистоте и невинности, чем к женщине. Сейчас он глубоко страдал – но даже не вспомнил о Главке. В нем билась только одна мысль: сыновья у Медеи!