Мы обменялись несколькими ударами, и я благословил судьбу, давшую мне в руки знакомый меч. Ведь если бы его балансировка и вес не были мне привычны, сейчас мне было бы сложно рассчитывать, с какой силой бить и на какое расстояние я могу дотянуться. А Тувуну меч духа только мешал: он недостаточно долго с ним тренировался, чтобы изучить его как следует. Несколько раз он вполне мог бы меня уложить, будь у него в руках его собственный клинок.

И все-таки Тувун четырежды достал меня, и три раны теперь кровоточили. Мое же единственное попадание пришлось на его раненую руку, доказав, что она по-прежнему остается его уязвимым местом. Постепенно я заметил одну странную вещь. Тувун не старался ни убить меня, ни даже нанести мне серьезную рану. Его устраивало любое попадание.

Я было подумал, что Тувун просто позабыл, что это не тренировка и не спортивное состязание. А потом я понял, чего он добивается. Когда я ранил Тувуна его мечом духа, эта рана причинила демону серьезную боль. И он, естественно, полагал, что со мной будет то же самое. Да вот только ничего подобного не случилось Я вдруг понял, что мои нынешние раны куда менее болезненны, чем раны, нанесенные этим же клинком во время одного давнего боя.

Это натолкнуло меня на одну идею. Я притворился, будто слабею, и ушел в оборону, позволив Тувуну наносить мне поверхностные раны и защищая только жизненно важные органы. Конечно, эти раны тоже причиняли боль, но пока что я почти не замечал этого за горячкой боя И постепенно подбирался все ближе и ближе к Тувуну, выжидая, когда можно будет перейти от защиты к нападению.

И вот этот момент настал. Я позволил Тувуну почти прижать меня к земле. И пока он пытался нашинковать меня в капусту, я перенес центр тяжести, проскользнул под его защиту и ударил снизу вверх. Мой меч прошел сквозь вращающийся туманный конус, заменяющий Тувуну ноги, и застрял в теле молодого демона. Тувун яростно сверкнул глазами, издал сдавленный возглас, перехватил меч духа на обратный хват и вонзил его мне в плечо, над ключицей.

Когда клинок ударился в кость, от боли у меня потемнело в глазах. Но все-таки мне хватило ясности рассудка произнести затверженную формулу, которая должна была перенести меня из бутылки обратно в мир людей – Ты победил, Кай Крапивник! – выдохнул Тувун, сплевывая кровью и гневно глядя на меня. – Прикончи меня, но знай, что и я тебя убил!

Я не стал ждать, пока Тувун обнаружит, что ошибся. Я просто по-быстрому оттуда смылся.

Позднее, уже у Вишенки дома, пока я сидел на циновке, а Лунносветная обрабатывала мои многочисленные раны, я объяснил:

– Тувун думал, что меч духа причинит мне более серьезный вред, чем его собственный клинок, и у него не хватило духа отказаться от меча духа.

Лунносветная метнула на меня быстрый взгляд и сердито произнесла:

– Кай Крапивник, если бы вы не были так изранены, за такую выходку вас следовало бы оставить без помощи!

Но в глубине ее темных глаз таилась нежность.

– За что – за каламбур? – я постарался напустить на себя несчастный вид. – Но я же ранен!

– Вовсе не за это! – парировала Лунносветная, а остальные застонали от смеха. – За дурацкий риск!

– Ничего он и не дурацкий! – не согласился я. – Он дал возможность тебе и Вишень убраться оттуда и унести бутылки.

– Мы в любом случае могли оттуда уйти, – чопорно заявила Лунносветная. – Я достаточно убедительно объяснила Тувуну, почему ему следует нас отпустить.

– Да, но если бы он не был вне себя от ярости и не жаждал моей крови, он мог бы повнимательнее присмотреться к вашей сумке или к полкам, – напомнил я Лунносветной. – И тогда он мог бы заметить, что две дамы подменили некоторые мои бутылки обычными, винными. Кстати, я уязвлен до глубины души: как вы могли подумать, что кто-то способен принять эту стеклотару за мои высокохудожественные изделия!

– Но ведь это сработало, не так ли? – сухо поинтересовалась Лунносветная, послав порцию своей ци в самую серьезную из моих ран. – Тувун ничего не заметил.

– Но Висс заметит сразу, можете не сомневаться, – подал голос Ли Пяо.

– А Висс пусть усрется кирпичами! – залился смехом Вонь Пань. – Большими, тяжелыми, с острыми углами!

Они с Ба Ва были чрезвычайно довольны собой, и вполне заслуженно. Они не только уложили нескольких стражников Висс, но еще и прикарманили некоторое количество монет шен, обнаруженных в кошельке одного из стражников. Недодемоны предложили эти монеты мне, но я взял лишь столько, чтобы отдать Лунносветной то, что мы у нее позаимствовали, а остальное вернул демонам.

– Крапивник! – окликнула меня Вишенка. Девушка была подавлена – очевидно, боевое крещение ее сильно потрясло. – А вы с самого начала знали, что меч духа не может вам повредить?

Она взглянула на множество кровавых полос, покрывавших мои конечности, и поправилась:

– В смысле, не может повредить на духовном уровне. Мне хотелось ответить «да» хотя бы затем, чтобы Лунносветная перестала испепелять меня взглядом. Но я не решился соврать. Не тот сейчас момент, чтобы врать союзникам.

– Нет, не знал, – сознался я. – Но я довольно быстро догадался. Очевидно, мечи духа воздействуют на нашу личную ци, которая, собственно, и делает нас демонами. Когда же Висс и Тувун насильно превратили меня в человека, они заодно сделали меня неуязвимым для магического влияния меча. Что и неудивительно – ведь духа, на который настроен меч, больше не существует.