Шрифт:
— А если девчонка концы по дороге отдаст? — шепнул один из санитаров.
— А если бы ваша девчонка концы отдавала, вы бы что, не остались с ней, чтобы держать ее за руку? — ответил Жан-Жан. — Лола, едем! Алло, Блан, вы меня слышите?
— Мы его потеряли, шеф. Как сквозь землю провалился.
— Быть того не может! О перехвате распорядились?
— Мы оповестили всех, шеф. Но он исчез.
— Где вы его упустили?
— На пешеходном переходе. Из-за грузовика-самосвала с мусорными баками. Он пролетел перед его колесами как сумасшедший, и мы ничего не смогли сделать.
— Ладно, сейчас будем.
Он выключил мотор, откатил затихший скутер в какой-то закуток, приподнял крышку бардачка, обнаружил там темно-синюю ветровку и натянул ее поверх залитой кровью белой рубашки. Затем, подняв капюшон и прижимая раненую руку к бедру, бесшумно растворился в тиши спящих улочек. Девчонку он упус тил, но ДРУГОГО он не упустит. Впереди — ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ. Иначе его запрут в БОЛЬНИЦЕ и будут ПИЛИТЬ голову.
Жанно с Лолой застали Марселя с Лораном на пересечении улиц Мейнадье и Маршала Жоффра.
— Костелло вернулся в комиссариат для обеспечения связи, — сообщил Лоран.
— Он был наш! В этих самых руках! Лола едва не разнесла ему репу! — стенал Жанно.
— Мне помешала Мелани. Она его закрывала.
— Таксистов предупредили?
— Да. Костелло разослал информацию. Но кажется, он ни к кому не подсаживался.
— На скутере он может добраться до аэропорта.
— Его перехватят. Дело в шляпе, шеф, — успокоил Лоран.
— Не уверен. У него ж черт-те что в голове, он непредсказуем.
Громыхая колесами каталки, они все неслись и неслись по пустым коридорам. Рядом в полурасстегнутом халате едва поспевал дежурный врач. Шум. Гвалт. Не отрывая взгляда от масок и трубок, то и дело поглядывая на монитор, дежурный раздавал короткие команды. Искаженные волнением лица. Мари до боли закусила губу. «Господи, неужели это кара за совокупление с исчадием тьмы? Неужели мы не вправе ошибаться?»
Биииииииииииииип. Звук резко оборвался. Все по вернули головы к монитору, экран которого перечеркнула сплошная горизонтальная линия. Дежурный врач опустил голову. Мари показалось, что она проваливается в какую-то гигантскую дыру, полную ледяной земли. Мелани лежала на грязной простыне — с закрытыми глазами и бледная, ужасающе бледная.
К горлу Мари, едва ее не задушив, комом подкатило рыдание, ногти впились в щеки, губы тряслись…
Бип… Бип… Бип…
— Жива! — завопил дежурный врач. — Жива!
Стиснув руку Мелани, Мари подумала, что теперь единственной ее реакцией на сериал «Скорая помощь» будет позыв к рвоте.
11
Занимался день. Печальный ветреный день. Раздолье для клочьев бумаг, что кружат и несутся куда-то в серую даль.
Приходилось ждать.
В семь двери распахнулись — и ОН СНИЗОШЕЛ.
Иисус зевнул, почесал бороду, показал палец хлопнувшей сзади двери, кусил доставшийся от уборщицы засохший бутерброд и пустился в путь.
Он плохо спал, сильно болел живот, и еще хотелось уйти — далеко-далеко. Ладно, зато запас эфира оставили, не зря, значит, он его под инсулин маскировал: сейчас его думам самое время летать. Туда — к скверу! Сквер — это дом родной. Везде, где бы ты ни был… Это скамейка, трели птиц вместо подушки да старый добрый (СгН5)20 в качестве поролонового матраса.
Марсель прицепил трубку на пояс.
— Звонила Мари Перен. Мелани вне опасности, хотя была на волосок от гибели.
— Отлично, — задумчиво отозвался Жанно. — Теперь главное — взять его, покуда он еще кого не порезал.
— Знать бы только, кого он теперь ищет! — вздохнул Марсель.
— Тип: длинноволосый бородатый брюнет, — терпеливо повторил Лоран, протирая очки.
— Тип: длинноволосый бородатый брюнет, — пробормотал Жан-Жан, почесав между ног.
— Тип: длинноволосый бородатый брюнет, — откликнулась Лола, стряхивая с джинсов пыль.
Ну и кого это тебе напоминает, чурка? Темные длинные волосы, типичный уроженец Палестины, борода, пробитый бок… а? Мао Цзэдуна?
— Иисус! — подскочил Марсель, перепугав всю команду.
— Иисус? Бомж?
— Иисус Христос!
— Длинноволосый бородатый… Приметы вроде совпадают, но с чего бы ему потрошить людей, похожих на Иисуса? — задумался Лоран.
— Может, он сатанист? — предположила Лола.
— Главное — это где Иисус сейчас?
— Эх, кто бы сие знал…
— Да я о бомже говорю! Где сейчас этот паршивый бомж?