– А почему Олег говорил об этом? О школе для собак?

Ева задумалась, вспоминая.

– Не знаю… Просто зашел разговор, случайно. Мы скоро поедем?

Ей надоело сидеть в машине. Солнце сильно припекало, и в салоне стояла жара. Открытые окна не добавляли прохлады. Воздух над городом неподвижно застыл, горячий, пахнущий асфальтом, нагретым камнем, испарениями мокрой земли. Длинная вереница машин растянулась на целый квартал, и неизвестно было, когда они смогут тронуться с места.

Славка обдумывал сказанное Евой. Его резануло то, как она назвала Матвеева, – Денис, – невольно раскрывая этим характер их отношений.

– Почему меня это волнует? – думал Смирнов. – Какое мне дело до этой растерянной красивой женщины, чужой жены и чужой любовницы? Что мне до того, как и кого она называет? Любит ли она своего мужа? Что связывало ее с убитым?

Перед ним возникло бледное, красивое лицо мертвого мужчины, которое не портила даже выступившая синева. Краски смерти легли на него естественно, как почти все естественно в красивых людях.

– Черт! Мужик был то, что надо, этот Матвеев! – с неожиданно вспыхнувшей досадой подумал Славка. – Неудивительно, что такая женщина, как Ева, увлеклась им. Но как на все это смотрел ее жутковатый супруг? Знал он или не знал?

Этот вопрос серьезно завладел его вниманием. Почему-то Олег Рязанцев казался ему опасным. Было в нем что-то такое… хищное, скрытое, отлично замаскированное ровным поведением, отсутствием бурных эмоций. Рязанцева выдавали глаза, – холодные, с недобрым блеском в глубине, беспощадные. Такой если вынесет приговор, обязательно приведет его в исполнение. И ничто ему не помешает. Он, наверное, принадлежал к той породе людей, которые решили, что они одни знают, что хорошо, а что плохо.

Однако, – подумал господин Смирнов, – отношения Рязанцева и Евы должны меня волновать меньше всего. Мне нужны дневники. А я пока не особенно преуспел в их поисках. Искать в доме? Но там уже все обшарено, простукано, перебрано, все уголки осмотрены, все сейфы вскрыты, все потайные ящички вытряхнуты. Вряд ли я смогу сделать что-то большее!

Машины впереди медленно тронулись, и Ева радостно сообщила Всеславу, что они могут ехать. В открытые окна потянуло сквознячком.

– Как хорошо! – сказала Ева. – Только мне есть хочется.

– Я знаю одно место, где готовят отличное жаркое, – ответил Смирнов, который только после слов Евы ощутил, что он тоже проголодался.

В небольшом ресторанчике на окраине Москвы в это время суток было немноголюдно.

– Вам здесь нравится? – спросил Славка, приглашая Еву за угловой, скрытый за ширмами, столик.

Ева огляделась. Ресторанчик назывался «Стрелец» и полностью отвечал этому названию. Имелся в виду не знак Зодиака, а стрелецкое войско. На беленых стенах кое-где была роспись в духе русского лубка [12] , горели старинные светильники. Небольшое пространство с низким потолком было все перегорожено ширмами с изображением сцен Азовских походов Петра 1, в которых принимали участие Московские стрельцы. Напротив столика, выбранного Смирновым, висел овальный портрет царевны Софьи [13] . У нее было румяное, простое круглое лицо и большие темные глаза с густыми бровями.

– Вы гораздо красивее, Ева! – сказал Всеслав, указывая своей спутнице на царский портрет.

Ева смущенно улыбнулась. В словах Смирнова была искренность, совершенно не свойственная Олегу. Да и Денис скорее изображал искренность, которая у него всегда была несколько наигранной.

Официант в длинной красной рубахе, подпоясанной плетеным пояском, принес им уху из стерляди, блины стопкой на глиняном блюде, крупно нарезанные соленые грузди и дымящееся жаркое. Славка еще заказал белого вина для Евы.

Они ели с таким аппетитом, что обоим стало смешно. В маленькое окошко, застекленное зелеными, красными и лиловыми стеклами, светило солнце. Пахло жареной рыбой, приправами, пирогами и квасом.

Господин Смирнов обдумывал за едой свои дальнейшие действия. Он рассказал Еве все, как договаривались. Они так и не приблизились к тому, где следует искать «записки» Матвеева. Оставался слепой. Он мог что-то знать. Теперь, когда его хозяин мертв, нет смысла хранить ему преданность. Славка был согласен с Громовым, что слепой может прийти в клуб. Вполне вероятно, его там знают. Должен же он поинтересоваться судьбой Матвеева, который внезапно оборвал свою связь с ним?

– Ева, а как ведет себя Олег? – спросил Смирнов, удивляясь своей настырности.

– Олег? – она пожала плечами. – Как обычно! А почему вы спрашиваете?

– Если бы я сам это знал! Интуиция, наверное… Вы извините за откровенность, но мне ваш супруг совсем не нравится.

– Почему?

– Потому, что мне нравитесь вы!

Ева протестующе покачала головой. Внезапно она покраснела и закрыла лицо руками.

– Не говорите так, – с трудом выдавила она. – Я чувствую себя… гулящей девкой, дрянью! – Она заплакала. – Вы ничего не знаете… У нас с Денисом…Аркадьевичем была…связь…