Шрифт:
От Эдит Назаровны Ева вышла порозовевшая, похорошевшая. Это у неё наследственное: как с кем повздорит, становится привлекательнее.
– Дитё малое! – бросила она в сердцах. – Пошли на кухню!
В будние дни курить позволялось только там.
Сели. Единым взглядом Ева повелела спрятать пачку «Примы», которую я было поволок из кармана, и толкнула мне через стол свои дамские. Затянулась, выдохнула, снайперски посмотрела на меня сквозь дым.
– Знаешь, я даже рада, что так вышло, – призналась она.
Очки с проводком лежали рядом с пепельницей. Другой конец проводка соеденялся с плоской металлической коробочкой, отдалённо похожей на обыкновенный цифровичок.
– Они у тебя что, от батарейки?
– Что? А, это…
– Ну да, очки.
– Это не очки, – сказала она. – Это идентификатор.
– Что-что?
– Распознавалка, – с недовольным видом пояснила Ева. – Приходит клиент, а ты не помнишь, как его зовут.
– И?..
– А все их лица тут, в памяти… – Она цокнула ноготком по коробочке. – Даёшь команду. В левом окошке зажигается рамка. Берёшь в неё клиента. А в правом выскакивают фамилия-имя-отчество… и так далее…
Ай, какая вещица!
– Посмотреть можно?
– Да вы что, сговорились все сегодня? – взорвалась она. – Той динозавры, этому… Короче, я принимаю тебя на работу.
– В отдел геликософии?
Ева поперхнулась дымом. Прокашлявшись, уставилась с подозрением.
– Издеваешься?
– Н-нет…
Фыркнула, задавила окурок в пепельнице. Так давят конкурентов.
– Я ещё не настолько крутая… – пробормотала она.
– Так что это – геликософия?
– Последний писк. Планирование развития по спирали.
– Развития чего?
– Н-ну… предприятия, разумеется… отрасли…
Я криво усмехнулся.
– Гони марксизм в дверь – а он в окно?
– При чём тут марксизм?
– Развитие по спирали. Придумано Гегелем, украдено Марксом.
– С тобой невозможно разговаривать! – бросила Ева. – Короче, пойдёшь ты у меня, Лёнечка, в отдел работы с партнёрами.
– Рассыльным?
– Начальником! – проскрежетала она. – А там посмотрим.
Нет, она точно ненормальная! Ну какой, скажите на милость, из меня начальник?
Глава третья
Вечером потащила в гости, настрого предупредив, чтобы вёл себя прилично и воздерживался от обычных своих выходок. Под обычными выходками, видимо, подразумевалась моя естественная реакция на происки ликующего идиотизма. Я обещал быть паинькой.
Понятия не имею, зачем это ей понадобилось. Может, хотела ввести меня в тутошний бомонд, а может, у них теперь просто принято прихватывать на вечеринки мужей и жён. Этакая буржуазная добропорядочность. Но скорее всего боялась оставить без присмотра. За этими безработными, сами знаете, глаз да глаз нужен. Люмпены, что с них спросишь?
За столом я сидел чинный, чопорный, глядел исключительно в тарелку. Ну и в рюмку, понятно. От суждений воздерживался, какую бы дурь вокруг ни плели. Один только раз не успел вовремя прикусить язык, когда кто-то из гостей спросил хозяйку, не держит ли та в дому аудиодисков с застольными песнями. Хозяйка отвечала отрицательно.
– Дожили! – усмехнулся хозяин – холёный, румяный, седоусый, лет этак за шестьдесят. – Мало вам караоке всяких…
– Это что! – кротко заметил я, не поднимая глаз от ножа и вилки. – Говорят, недавно выпустили диски с застольными беседами…
– Какая прелесть! – ахнула моя соседка. – И о чём там?
Ева ожгла меня взглядом искоса.
– Сам, правда, не видел, – поспешил добавить я. – Но говорят.
Насколько я понял, за столом и впрямь собрался высший свет: несколько местных олигаршиков с супругами, адвокат, балерина и некто громадный с неподвижным суровым рылом. Наверное, чьё-нибудь секьюрити. Уж больно выламывался он из общей картины.
Зря я, конечно, так пристально и неотрывно смотрел в свою рюмку, совершенствуясь в высоком искусстве мефистики. Вскоре стрекала Евиного взгляда уже не жгли меня, а преуморительно щекотали.
А тут ещё зашла речь о разумности животных. Я так понимаю, что дела наших воротил благополучно завершены: вся денежка отмыта, все конкуренты заказаны, откат распилен – почему бы действительно не поговорить про шимпанзе, овладевших компьютером?
Хотя, возможно, о делах в приличном обществе за трапезой упоминать не принято.