Не был исключением и сам Джирет — поджарый, курчавый и рыжебородый потомок династии Валерьентов. По возрасту он ненамного превосходил внука Маноллы, но когда он, отвесив поклон, выпрямился и буквально навис над нею, предводительница убедилась, сколь опрометчивыми были ее слова насчет березовых прутьев. На нее глядели холодные глаза взрослого человека. Губы Джирета были плотно сжаты. Перед Маноллой стоял не зеленый юнец, а семнадцатилетний мужчина, родители и сестры которого погибли, сохраняя верность наследному принцу. Горе и груз ответственности, легший на плечи Джирета, разом выбили его из детства. Двенадцатилетнему мальчишке пришлось спешно взрослеть, защищая северные земли от врагов, не оставлявших его людей с тех самых пор, как над Ратаном вновь взошло солнце.

Манолла не понаслышке знала о вражде между кланами и городами. В Тайсане эта вражда длилась не один век, и проклятие Деш-Тира не сделало ее острее. Но в Ратане дела обстояли намного серьезнее. «И все-таки какая нужда заставила Джирета покинуть родные места и отправиться сюда, на другой конец Этеры?» — пыталась понять Манолла.

— Досточтимый граф, — тихо произнесла женщина. — Прости нас за более чем скромный прием. Впрочем, вряд ли тебя это огорчит, поскольку вести, с которыми ты прибыл, вероятно, и так горьки.

Джирет молча поцеловал ее в щеку. Манолла отступила: ее почему-то пугало само присутствие этого человека.

Интуиция, унаследованная Джиретом от покойной матери, позволила ему угадать мысли Маноллы. Он еще раз поклонился.

— Мы застигли всех вас врасплох, — сказал он, конечно же заметив оленью кровь на ее сапогах. — Хочу сразу же тебя успокоить. Мы не намеревались лишать тебя удовольствия летней охоты и просить о вооруженной поддержке нашего господина Аритона.

— Даже если бы и попросили, это не в ее силах, — проворчал Ташэн.

Как назло, в ребячьей игре наступило минутное затишье, и слова Ташэна слышали все, кто находился рядом. Растолкав соплеменников, к Джирету протиснулся его седой боевой командир. Он был чем-то похож на потревоженного медведя, особенно своими суровыми — если не сказать злыми — темными глазами.

— Только не надо извинений, — хрипло рассмеявшись, проговорил Каол. — Его высочество очень щепетилен в таких делах и слишком горд, чтобы принять помощь извне. В свое время он отверг даже золото, падавшее к его ногам, поскольку это задевало его честь..

Значит, вовсе не принц Аритон отправил этих людей сюда! Манолла внутренне поежилась и решила, что будет благоразумнее поговорить с Джиретом у себя в хижине.

— Вы столько времени находились в пути. Чувствую, что твоего командира мучит жажда. Ему не помешает добрая кружка эля.

— Эль — пустяки, — буркнул Каол. — Нам нужен удобный случай, чтобы выпустить кишки из этого светловолосого прандихея. Этого самозванца в шелках, сумевшего бросить против нас не только армию Итарры, но и гарнизоны других ратанских городов.

Дозорные, сопровождавшие гостей, оторопели, а какой-то парень довольно громко воскликнул:

— Слыхали? Этот человек назвал нашего наследного принца прандихеем. Так в Шанде зовут кастрированных…

Манолла подскочила к нему и вцепилась в плечо.

— Нечего повторять разные мерзости. Мать узнает — задаст тебе трепку. И вообще разговоры старших тебя не касаются. Кажется, я пока не приглашала тебя к себе в советники.

Парень сбивчиво пробормотал извинения, сердито зыркнул на Каола и, едва Манолла отпустила его плечо, поспешил скрыться. Предводительница Тайсана не собиралась оправдывать Лизаэра, однако кайдену Ратана и его ухмыляющемуся боевому командиру она сказала:

— Какие бы серьезные обстоятельства ни привели вас сюда, не надо подливать масла в огонь.

В ответ Джирет Валерьентский не произнес ни слова. Он знал, что победой над Деш-Тиром Этера обязана не только его господину, но и потомку Илессидов. В одиночку ни один из братьев не сумел бы вернуть континенту солнце. Но в равной степени Джирет очень хорошо знал, что произошло потом, почти сразу же после победы над Деш-Тиром.

Подобно Манолле, Джирет не любил церемоний. Оказавшись в ее хижине за простым дощатым столом, за которым собирался совет кланов, он почувствовал себя намного легче. Юный граф не притронулся к бокалу с вином, а почти сразу же достал из-за пазухи сверток пергамента. На пергаменте темнели пятна запекшейся крови. Глаза Маноллы блеснули. Дела между кланами никогда не решались с помощью письменных посланий. Наместница прищурилась, пытаясь разглядеть, какому же городу принадлежит сломанная восковая печать.

Джирет сразу заметил ее оживление.

— На этом свитке была королевская печать Тайсана, — сказал он и перекинул свиток Манолле. — Это письмо было захвачено у одного городского гонца. Он ехал по Маторнской дороге, сопровождаемый многочисленной охраной. Как видишь сама, это официальная копия. Она предназначалась для торговых гильдий Эрданы. Захват этой копии стоил жизни нескольким нашим людям. Само послание, надо думать, достигло места назначения.

Манолла развернула свиток. По ленточкам и витиеватым заглавным буквам, что были выведены золотом, она узнала манеру итарранских писцов. На поврежденной печати из темно-синего воска отчетливо проступала звезда — символ королевской власти Тайсана. Бросив взгляд на цветастый заголовок, Манолла даже зарделась от негодования.