Она одна? Или за ней безмолвно наблюдают? Будут ли ее пытать? Не похоже, чтобы они просто ждали, пока она заговорит. Они в любое время могут получить от нее ответы на интересующие их вопросы; так зачем же держать ее здесь, униженную и беспомощную, если только у них нет причины заставить ее бояться? Это просто отвратительно.

Тишина и непроглядная чернота царили за границей белого свечения. Она задрожала, с трудом дыша. Ей хотелось вернуться домой. Оказаться рядом с родителями. Навсегда остаться с Рейтом. Быть где угодно, но не здесь.

Тишина.

А затем тишину прервал тихий, мягкий голос:

— Вас сочли виновной в государственной измене, и вы будете казнены через три дня вместе с остальными заговорщиками против Империи.

Больше ничего не было сказано. Вновь настала тишина, и она сказала:

— Подождите. Я не сделала ничего против Империи. Я не предательница. Слушайте — я не заслужила смерти. Я стольти, черт возьми! В крайнем случае вы можете приговорить меня к Очищению! Вы не можете меня казнить!

Тишина накрыла ее с головой.

Ее голос, тонкий и подрагивающий, стал громче, когда она попыталась пробиться через огни в непроницаемую темноту за ними, к ушам и сердцам тех, кто уже осудил ее.

— Я невиновна. Но могу назвать вам тех, на ком лежит вина.

Тишина, словно закрытые ставни окна. Затем смех. И вновь тишина.

— Пожалуйста, — сказала она. — Пожалуйста, — повторила она, уже шепотом.

Пришли незнакомые люди, отвязали ее от стула, развязали ее, прикрыли одеялом и повели — почти слепую, обезумевшую от страха — от яркого света в адскую тьму.

— Но я могу вам помочь, — закричала она. — Я могу помочь вам.

Фареган взад-вперед шагал по коридору.

— Все, кроме нее, — сказал он. — Я приставил к ней моего самого верного человека и приказал доставить ее ко мне, однако этот ублюдок исчез, и она вместе с ним. — Он стукнул кулаком по ладони второй руки. — Я собирался предложить ей выбор: выжить со мной или умереть — с остальными предателями. Она должна была быть моей. Моей. Так где же она? Где Джетис?

Он начал ходить быстрее, взад-вперед по пустому коридору — дюжина шагов, поворот, еще дюжина, поворот. Ярость, подобно смертоносному яду, разъедала его изнутри — медленно и чрезвычайно болезненно. Обманули. Его обманом лишили приза, законной награды. Он ждал, он был терпелив, он принимал ее отказы и ее грубость и всякий раз просто не обращал на них внимания, потому что мужчина поступает именно так. Он терпеливо ждет, он строит планы, а когда наступает нужное время, он делает предложения, от которых нельзя отказываться.

— Джетис был двойным агентом, — внезапно сказал Фареган. Он посмотрел на потолок. — Двойной агент. Один из заговорщиков. Он отвез ее туда, где эти предатели устроили себе укрытие.

Значит, все нормально. Фареган все же сможет найти Джесс Ковитач-Артис. Когда начнут поступать показания предателей, полученные в ходе магического допроса и под пытками, обнаружится местоположение нескольких их убежищ. Тогда верные ему Дознаватели смогут забрать Джесс. И Джетиса.

После того как Джесс окажется у него в руках — игрушка, которую он так долго пытался заполучить, лучшая в его коллекции, — он лично примет участие в пытках Джетиса. У этого работающего на два фронта ублюдка будет достаточно времени, чтобы возжелать собственной смерти.

Рейт и Соландер двигались по пустым коридорам, и на каждом пересечении Соландеру приходилось с помощью магии открывать замки. Каждый раз Рейт предполагал, что кто-то отправится за ними в погоню, и каждый раз Соландеру в конечном итоге удавалось справиться с замком, и они продвигались вперед.

— Они бросили на эти замки все, что у них есть, — пробормотал он. — Вот почему коридоры никто не охраняет — даже Магистру Драконов ни за что не пробраться через все эти замки без массивной подпитки из Уоррена, а они каким-то образом заблокировали магический доступ для всех, кроме самих себя. Если бы не мои собственные силы, у нас не было бы ни малейшего шанса.

— Им, должно быть, известно, что мы сбежали, — сказал Рейт. — Разве нет? Меня не оказалось там, куда они собирались меня увести. Стражники ворвались в твою камеру. Магистры уже скоро их хватятся.

— Мы не оставляем никаких следов. Я воздвиг вокруг нас щит, поэтому никто не поднимет тревогу. И пока ты находишься рядом со мной, мы оба даже будем невидимы.

— Ты надеешься.

— Ты видел меня, когда создавал щит?

— Нет.

— Тогда это больше, чем надежда.

Они повернули за угол и увидели три разные дороги. Соландер негромко выругался.

— Если, конечно, не потеряемся, то да.

Рейт провел так много времени вдали от магии, что иногда забывал, сколь многого с ее помощью можно достигнуть.

— Это место — лабиринт, специально созданный для того, чтобы запутывать. Я читал об этом. Ты можешь как-нибудь использовать магию, чтобы найти безопасный выход?

— Именно это я сейчас и делаю, — ответил Соландер. Его лицо побледнело, на лбу выступили капли пота. — Не говори ничего. Мне нужно сконцентрироваться. Я не могу ничего гарантировать, но… — Он пожал плечами.