— Но он знает, где Велин, потому мы-то уж точно это знаем, знаем, куда он отправил ее!

Рейта внезапно охватил страх. Помощник Джесс был их агентом. Помощник Соландера тоже оказался их осведомителем. Кто же из его помощников является шпионом Безмолвного Дознания?

— Все наверх! — прокричал Омви. — Четыре тысячи лунсов, и если у него от этого закипят мозги, то нам придется приносить извинения его родственникам!

— Да, Магистр Омви!

Свет сделался настолько ослепительным, что Рейт перестал видеть даже собственные ладони. Он закрыл глаза, но свет проникал и через плотно сомкнутые веки. Допрос наконец стал похож на настоящий допрос, подумал Рейт.

— Велин Артис-Танквин находится на острове Бэйр? — спросил Омви.

Она была именно там, и они, несомненно, знали об этом. Он не сообщит им ничего нового, если признает это. Они решат, что усиление энергии сработало там, где меньшая доза излучения оказалась бессильна.

— Да, она там, — ответил Рейт.

— Отлично. Назовите ваших главных сообщников в подпольном движении! Кто они? Как их имена?

— Что такое подпольное движение? — спросил Рейт.

В тот же миг откуда-то из темноты донесся рык безумной, невыразимой ярости.

— Кто такой Винкалис? — снова спросил Омви.

— Магистр Транспорта Камус Пиндолин, — быстро, практически не задумываясь, ответил Рейт.

— Выключите! — скомандовал Омви.

В его голосе слышалось нескрываемое отвращение. Свет тут же погас, но Рейт по-прежнему ничего не видел.

— Хорошая попытка, — заметил Омви. — К несчастью для вас, Пиндолин — один из наших соратников. Нам известно, что вы имеете отношение к подполью, потому что вы регулярно общаетесь с одним из наших людей.

— Убить его? — задал вопрос кто-то за спиной у Рейта, заставив его вздрогнуть.

Он все так же не видел перед собой ничего, кроме разноцветных пульсирующих точек.

— Не надо. Я распоряжусь, чтобы сюда доставили нескольких палачей из пограничных стритийских земель. Мы сможем продержать задержанных два или три дня и узнаем от них все, что нам нужно. Скорее всего мы пригласим палачей для ликвидации всех наших заключенных, из которых вряд ли кто-то смог бы выдержать при допросе напряжение в четыре тысячи лунсов. Мы подвергнем их пыткам, чтобы вырвать у них признание в измене.

Воцарилась тишина. Затем Омви произнес Рейту прямо в ухо:

— Это твой подарок твоим товарищам-бунтарям, Томерсин. Из-за тебя им придется вынести нечеловеческие муки.

— Но ведь только я успешно прошел допрос, — сказал Рейт.

— Дело не только в тебе. Артис перенес допрос так же, как и ты. Однако мы успели заметить, что он сопротивлялся при этом. Магия на него не подействовала. Ты же…

Фраза оборвалась и снова наступила тишина. И темнота. Затем чья-то рука схватила его сзади за шею, причем так сильно, что он чуть не вскрикнул.

Чей-то голос произнес:

— Иди за мной и не отставай, иначе я изобью тебя так, что ты целый месяц будешь мочиться кровью.

Соландер лежал на узкой койке в своей камере, устремив взгляд на блестящий белый потолок. Он чувствовал сладкий запах спелых фруктов, а также запах пота и мочи заключенного, доносившийся из камеры, которая находилась дальше по коридору. Узник постоянно что-то нечленораздельно кричал, рычал, выл и стонал.

Защитная оболочка Соландера сработала, и поэтому, когда во время допроса использовалась магия, ему удалось спроецировать превосходного качества убедительные изображения, продемонстрировавшие абсолютную правдивость своих ответов. И все же ему не посчастливилось убедить их — вернее, кого-то из высшего руководства Безмолвного Дознания, иначе почему же его оставили здесь, в тюремной камере?

Ему очень хотелось бы узнать хоть какие-то новости. Хотелось удостовериться в том, что его друзья находятся вне опасности, что Рейт, Джесс и даже Велин не попали в лапы к Драконам. Вместо этого ему приходилось слушать Большую Муху и Сумасшедшего, оглашавшего своды тюрьмы своими безумными криками.

Через некоторое время он останавливался в середине петли, чтобы попить воды. Соландер слышал бульканье и звуки поглощаемой горлом влаги.

«Большая Муха» была особой формой пытки, и Соландер обнаружил, что она отчасти действует и на него. Он ненавидел шум, ненавидел бессмыслицу и безумную природу Большой Мухи, чувствуя, что мало-помалу приближается к грани безумия.