Глаза ее сверкнули при упоминании этого грядущего труднопредставимого счастья. Я не мог сдержать улыбки — но ведь ее можно было принять и за выражение восхищения, не так ли? Шанхай, вы представляете?

— Да, это здорово. Но сейчас-то вы направляетесь не в Шанхай?

— Нет, конечно! — Она рассмеялась, оценив мою шутку. — Пока только в Риву.

— Вот я как раз и хотел спросить: где она, эта Рива? Где-то в Индии?

— В Индии? Может быть. Не знаю. — Она обернулась к подруге, и та немедленно пришла на помощь:

— Нет, это не в Индии, это в Африке. Так называется столица. Слово очень длинное, его все сокращают. Сейчас вспомню: Тана… Нана…

Меня охватило нехорошее предчувствие.

— Может быть, Антананариву?

— Да, верно, — обрадовалась Калимон, — Тана-нариву!

— Но ведь мы летим совершенно в другую сторону!

— Почему?! — Возглас вырвался у них так слитно, словно они долго репетировали.

— Потому что я лечу в Азию по шестому коридору — вот, смотрите, — я вызвал на экран карту, — вот мы, а вот ваша Рива. Почему вы решили, что нам по дороге?

— Но ведь вы собирались лететь на юг! — теперь разговор вела Калимон.

— Кто вам это сказал?

— Вы же там стояли…

Вот в чем дело! Южный терминал!

— Вы ошиблись, — как можно мягче объяснил я. — Диспетчер посадил меня на чужом терминале — видимо, восточный был перегружен. Почему вы не спросили меня, куда я лечу?

— Но ведь понятно, что если человек стартует с южного терминала, то он летит на юг. Ведь вы, сэр, тоже не уточнили, куда нам надо.

Упрек был справедлив. Конечно, я мог кое-что возразить — но какой в этом смысл?

— И что же теперь делать? — Калимон выглядела совершенно растерянной.

— Ну, ничего страшного не произошло. Сейчас мы где-нибудь приземлимся… вот, через двадцать минут будет Порт-Судан — там вы сядете на другой флайер или на рейсовый самолет и доберетесь до вашего Мадагаскара. Самое большее, потеряете полтора-два часа.

Видимо, последние слова подействовали на Триси особенно сильно, и она вновь обрела дар речи.

— Два часа?! Мы не можем терять ни минуты, я же вам говорила!

От милой щебетуньи не осталось и следа. Даже комбинезон потемнел, реагируя на настроение хозяйки. Передо мной была оскорбленная маленькая женщина — и горе обидчику, на которого падет ее гнев! Однако она сдержалась, интонация ее голоса вновь изменилась.

— Мистер Ребров! Ну зачем нам садиться? Мы не можем садиться, не можем! Я вас умоляю — ну что вам стоит? Давайте повернем — мы ведь улетели совсем недалеко, правда? Долетим до Ривы. Поймите, — она прижала руки к груди, глаза наполнились слезами, — для меня это крайне, крайне важно! Я умру, если пропущу это озарение! Честное слово, я не смогу это пережить. Ну что вам стоит?! Я сделаю все, что вы захотите, Александр!

О боги! Это было уже слишком. Не надо так давить на человека — он становится жестким и совершенно бесчувственным.

— Уважаемая мисс! Поймите и вы меня. Я лечу не по личному делу. Мой полет связан с важным служебным поручением. Я не могу терять столько времени. До Мадагаскара свыше 4000 километров. Я сожалею, но все, что я могу сделать, — это побыстрее доставить вас в Порт-Судан. «Головастик», мы торопимся!

Триси смотрела на меня так, словно я внезапно превратился в монстра, чудовище из сериала — впрочем, в ее глазах это, наверное, так и выглядело. Она несколько раз открыла было рот, но нужные слова не находились. На нее было жалко смотреть, на Калимон тоже, но что я мог сделать? Не надо было их брать. Секундная слабость — и вот…

Флайер, подчиняясь моей команде, увеличил скорость. На горизонте возникла и стала набухать бирюзовая полоска — Красное море. Я повернулся к панели, делая вид, что занят чем-то важным. На самом деле я просто не мог глядеть им в глаза. Испуганный возглас, раздавшийся за спиной, заставил меня обернуться.

— Триси, что с тобой? — обхватив подругу за плечи, Калимон старалась уложить ее в кресло, с которого та готова была упасть. — Очнись!

Первой моей мыслью было, что девчонка притворяется. Однако гневные и язвительные слова застыли у меня на языке, когда я увидел закатившиеся зрачки и совершенно синие губы. Я нащупал артерию и тут ощутил укол настоящей тревоги — пульс, неровный, редкий, едва прощупывался. Я рванул дверну аптечки, схватил шприц.

— Не надо! — воскликнула Калимон. — Ей ничего нельзя вводить, у нее аллергия, она предупреждала.

Я остановился в растерянности. Еще раз попробовал нащупать пульс — он стал еще слабее.

— Срочно нужен врач! — в минуту опасности Калимон преобразилась, теперь она была решительной, энергичной. — У нее бывают такие приступы, я видела один. Нужен электростимулятор и что-то вводить, но не то, что обычно.

Я вызвал Порт-Судан и сообщил диспетчеру тамошнего аэропорта, что у меня на борту больной, срочно требуется врач. Диспетчер покачал головой, выражая сочувствие, и вступил с кем-то в переговоры; вскоре на экране появился суровый араб во врачебной униформе. Я описал ситуацию, добавив, что состояние больной, видимо, ухудшается. Последовал ряд вопросов, на большинство из которых я был вынужден отвечать «не знаю». Не могу ли я хотя бы сказать, какая у больной группа крови. Я обернулся к Калимон. Та беспомощно развела руками: нет, она тоже не знает. Врач еще более посуровел и сообщил, что я должен сесть на территории больницы, к приему больной они будут готовы.