А вообще, у Ивальда все более или менее ладилось: и техника, с которой он вообще «на ты» был, а то и самим северянам мог чего рассказать, и оружие, и рукопашка, занятия которой с теми же Рагнаром и Арнольвом оживили его память о спортивной школе Убежища. Это не говоря уже про его подвиги в кузне, посмотреть на которые сбегался весь хирд и даже тётки. Ножи поначалу, потом пробный меч, пусть неудачный, затем еще один, и понеслось… Детали, инструменты, холодное оружие, украшения и просто безделушки — что вышло за зиму из-под его рук, Ивальд всего и не упомнил бы, даже если б захотел. Ему были рады, его нахваливали, а большей награды, как неожиданно для самого себя вдруг осознал тщеславный дверг, ему и не надо было. Вот только одно обидно: он все вкалывает на радость Торбранду, а заветные башмаки с узором, не говоря уже о собственном мече, все не приближаются…

Ивальд подошел к укреплению из мешков, привычно бросил под ноги брезентуху и опустился на колени, поднимая к щеке приклад и сдвигая на затылок круглую зеленую шапочку из толстого сукна. Длинная винтовка перевешивала малорослого кузнеца, ее приходилось всякий раз укладывать на опору, но это ничего, это только тренировочный образец, Сигурд обещал потом укороченную красавицу подобрать. Орм, поднявший к глазам бинокль, встал за плечом подземника. не переставая попыхивать сигареткой.

Вот обшитый резиной упор надавил в плечо, а к глазам приблизились вырезанные на прикладе руны. Как и учил его Орм, кузнец протянул вперед руку и замотал вокруг длинного ствола свисающие с цевья на кожаных ремешках кроличьи лапки, открыл крышки прицела.

— Выравнивай дыхание, протри глаз, — в сотый раз повторил наставник, — надеюсь, ты помнишь, как нужно спускать курок… Я, конечно, не Сигурд и грузить тебя, что оружие живое, не стану, но о почтении к этой машинке смерти забывать тоже не пристало. Внимание, концентрация и точность. Ищи бутылки.

Глаз кузнеца навалился на прорезиненный край трубки прицела, и ствол медленно пополз влево, словно рассматривая опушку. Метров семьдесят, не больше.

— Сейчас это не бутылки, Ивальд. Сейчас это гнусные рожи троллей или альвов, высматривающих тебя на стенах, чтобы заставить застрелить самого себя, не забывай. Свыкнешься — и станет легче палить по живым…

Ивальд ровнял дыхание, краем уха прислушиваясь к уже многократно слышанному от отца. Высматривал, подстраивая резкость левой рукой, и вот первая бутылка, небрежно приставленная к дереву, вползла в прицел. Четкая картинка, хоть руку протяни и достанешь. Да, по живым существам стрелять еше не приходилось, это правда. И сказать честно, он не знал, как поведет себя, когда, не ровен час, доведется. Видел троллей пару раз за зиму со стен, стрелял по птицам, да один раз на охоте Харальд показал ему на снегу следы настоящего альва — Светящегося. Но как Орм? Ивальд еще хорошо помнил, как снайпер срубил одного из контрабандистов прямо у него на глазах, тогда в деревне… Кузнец расслабил плечо и осторожно переключил рычажок предохранителя.

Винтовка качнулась, по-дружески толкая в плечо, и он буквально всем телом ощутил выдохнутый во все еще морозный воздух жар. Мгновением позже над стенами прокатилось звонкое эхо выстрела, а стекло бутылки-мишени лопнуло от удара пули. Не рассматривая осыпающиеся в талый снег осколки, Ивальд повел прицелом дальше, внимательно всматриваясь в следы на земле и сплетения древесных корней. Еще одна! Выстрел. Гильза улетела со стены.

— Два, — констатировал Орм, гася сигарету, — время идет.

Лес, такой близкий и темный в сетчатом окне прицела, двигался, двигался. Блеск стекла — стоп! Наведение — доля секунды — выстрел. Кружащуюся в агонии по металлическому полу гильзу наставник поддел ногой. Дальше…

— Близится весна, — рассуждал тот, изредка поглядывая в бинокль на оставшиеся не тронутыми цели, — а это означает походы. Та вылазка, совершенная луну назад Атли и Арнольвом, не в счет, я говорю о настоящем вике. Проверить колхозников, собрать страндхуг, запастись посевными, закупиться, сдать больных трэлей, найти новых, посвежее. Продать, купить. Еще ни один весенний вик, будь он хоть в глушь, а хоть и до Города, без стрельбы не обходился, учти. А то, что конунг тебя отрядит в одну из дружин, — к гадалке не ходи. Так что…

Выстрел.

— Нужно тебе к оружию как к письке своей привыкнуть, Ивальд. Куда ты — туда и она. Главный аргумент, так сказать…

Выстрел.

— Пять…

— Человек, — сказал Ивальд.

— В людей труднее, согласен. Выродки, что на людей-то не похожи, это попроще, там хоть не дрогнет ничего, а сброд да приключенцы всякие, что до твоего добра жадные, так это еше и задумаешься перед выстрелом, бывает. Так что и с этим свыкаться придется…

— Человек в прицеле. — Ивальд повысил голос, не отрываясь от винтовки.

— Чего? — Орм мгновенно вскинул бинокль, а голос его подозрительно окреп. Может, показалось, что выпивший был?

— На два часа, под Молодой Ведьмой. — Ивальд отнял палец со спускового крючка.

Молодая Ведьма — младшая сестра Ведьмы Старой — корявая высоченная береза, что служила подобием ориентира на стрельбище северян, заполнила прицел. От березы, спотыкаясь и поминутно падая в холодную грязь, к боргу северян бежал пацан. Оборванный, почти босой, на вид — зим двенадцать, не больше. Орм ухватил беглеца в объектив, и лицо его словно окаменело. — Чтоб тебя йотуны запинали! Ивальд, перезаряжай винтовку! Держишь позицию, следишь за опушкой, ты же и прикроешь, пока мы паренька внизу не подхватим!