— Но они делали это добровольно… — выдохнул Михаил, так и не дослушав важного.

— На все воля Норн, — передернул плечами северянин, косо посматривая на съежившегося рядом кузнеца.

— А вы, рожденные тут, как же вы продолжаете существование? Клонируетесь?

— Осторожнее, отрок, — предостерег Харальд, — твой язык может сослужить дурную службу твоей голове… На нижних этажах подземелья — жилые помещения. Там живут жены и наложницы, способные рожать детей…

— Но таким образом вас должно становиться все больше?…

— Слабых и грязных кровью детей мы уносим в лес, — в очередной раз Харальд заставил кузнеца задохнуться, — остальные растут под присмотром матерей и старых воинов, уже не способных ходить в вик. А как часто кто-то из нас отправляется к Одину, это ты уже, наверное, понял…

Чужие мотивы, чужие жизни… Миха постарался дышать ровнее, прикрыл глаза, сосредоточился. У человечества, вот уже как лет сто разбившегося на крохотные островки самостоятельного выживания, давно не существует единого понятия жестокости. Просто к этому нужно привыкнуть, выбравшись из не менее бессердечных подземелий под блеклое солнце поверхности.

— Почему же я не видел ваших женщин? — наконец справился с собой подземник.

— Тётки не допускаются наверх, за исключением редких случаев. В борге отведены покои, где они могут некоторое время пожить со своими мужчинами, у них есть собственное крыло для выхода на поверхность, но боевое братство не допускает их в свою постоянную жизнь. Это разжижает кровь, дверг… Ну и еще Герд, понятно.

— Герд? Это та, которую я видел за общим столом в доме? — Харальд кивнул. — Она и есть то самое исключение?

— Точно. Но Герд его полностью заслуживает, поверь… Очень непросто, знаешь ли, жить в толпе отмороженных мужиков, быть неплохим воином и суметь при этом совершенно не потерять женственность, растворившись в хирде… Она нам как сестра.

Михаил вздохнул.

— Не знаю, смогу ли я принять все это…

— Сможешь. Покуришь?

— Да, наверное. — Миха забрал у северянина окурок и жадно затянулся, закашлявшись.

Посидели, наблюдая за проплывающими над двориком облаками.

— Я тоже стану викингом?

В ответ Харальд усмехнулся:

— Викинг — это профессия, дверг. Станешь ходить в вик, поход войны и торговли; станешь и ты так называться. Пойдем, мы можем не успеть все осмотреть до вечернего пира.

До гаража шли молча — Миха больше не задавал вопросов, всю оставшуюся дорогу медленно переваривая полученную от Харальда информацию. Сейчас подземник испытывал абсолютно такое же чувство, какое однажды пережил, попав в завал в одной из глубинных шахт Убежища. Отрезанная завалом дорога назад, тьма и медленно утекающий из аварийного баллона кислород.

Очнулся дверг уже в темном зале ангара от легкого тычка в плечо.

— Обалдеть… — еще не окончательно реанимировав собственные переживания, только и умудрился сказать кузнец, во все стороны вертя головой и не переставая оглядываться на викинга, хлопая круглыми от удивления глазами. — Откуда? Где вы, в конце концов, на весь этот парк бензин берете? Харальд, это ж целое богатство! Стоит об этом узнать хоть одной мало-мальски подготовленной группировке от Новосибирска до Томска, и вам придется туго! — Смешанные с сырыми эмоциями слова буквально посыпались из подземника, когда он двинулся вперед между машинами.

— Да, в общем-то, у нас и сейчас жизнь не сахар, дверг, а про богатства наши многие знают… — пожал плечами и улыбнулся его проводник. — А бензин торгуем, у нас среди цыган даже свои поставщики постоянные есть. Ну и, кроме того, мы наземным транспортом реже пользуемся, в основном горючка необходима двигателям драккаров.

Конечно, в Убежищах тоже старались сохранять машинные парки, причем встречались даже образцы, выжившие еще со времен Третьей войны. Но в основном они были законсервированы для потомков, а пользовались только добывающими машинами, бурильными установками да, пожалуй, иногда в караван на ярмарку по паре грузовиков отправляли. А тут! Нет, наверняка северяне тоже не всем этим перед обнищавшим миром щеголяли, но покрытых пылью и заляпанных грязью машин все равно было не меньше десятка. Грузовик, два обшитых листами жести багги, похожих на машину контрабандистов, старинный легковой автомобиль, пара армейских джипов времен последней войны, переделанный в передвижную крепость автобус и даже несколько мотоциклов — длинных, дерзких, сверкающих хромом.

Миха прошел по рядам, прикасаясь руками к зачехленным в брезент машинам, бросил придирчивый взгляд на мощные бронированные ворота ангара, выходящие из борга на восток, свернул за автобус. И замер, не в состоянии произнести ни слова.

Харальд, бесшумно подошедший из-за спины, пояснил:

— Это «Слейпнир», волшебный восьминогий конь Одина, Отца мудрости и побед. Именно на нем владыка Асгарда ходит в битву и объезжает свои владения. Тот, кто называл эту машину так, угадал в самую точку, не забыв и о почтении к Асам…