Он зарычал, что одновременно можно было принять и за ярость, и за смех. Когти заскрежетали по рукояти меча, широкий клинок поднялся, метя в пришельцев.

— Гибнущие на каждом шагу, но все равно решившие взглянуть на меня, Сурта! Наивные человечки, купленные за пару примитивных сказок Старшей Эдды! Знаешь, конунг, если честно, то привести сюда тебя было несколько проще, чем играть с Миссионерами в борьбу против Антихриста! Они ведь такие вдумчивые, много раз горели на шарлатанстве… Пришлось потрудиться. Но знаешь, Торбранд, что наиболее крепко объединяет вас с ними?

Мутант сделал театральную паузу, хрипло рассмеялся рычанием и склонил голову на бок.

— Вы тоже видите во мне угрозу, северяне!

Эхо чудовищного хохота ударило в высокие потолки, а солдаты Сурта засмеялись вслед за вождем, шипя, гогоча и фыркая. Но вот великан неожиданно замолчал, заставляя заткнуться и всю свою свору, и сосредоточенно кивнул.

— Правильно! Абсолютно правильно, ведь не наступит новый век, как я уже буду править вами! Тебе страшно?! И это верно! Я мог бы взять любое из имен — Сатана, Шива, Локи, да хоть сам Апокалипсис — любую фигуру Зла в этих никому не нужных мифах, которыми вы пичкаете сами себя, издревле засоряя жалкие мозги! Наплевать! Отчего бы и не Сурт? Главное, что я на самом деле угроза. Угроза всем вам, бредящим лишь одним желанием — уничтожить подобных мне. Но я сделаю это первым!

И когда из-за ограждения поднялся Торбранд, желая ответить йотуну, тот неожиданно прервал речь, снова взмахнув полосой меча.

— Убейте их и принесите мне головы!

Рев и рычание мутантов смешались с десятком выстрелов, мгновенно вспоровших объемную тишину зала. С обеих сторон грянул огонь, круша перекрытия, ограждения, механизмы и плоть.

Раумы, естественно, били во вражеских стрелков. Более опытные в обращении с огнестрельным оружием, явно не рассчитанным на огромные и неуклюжие пальцы великанов, они одного за другим крушили йотунов, пытающихся стрелять в ответ. Остальные чудовища, пока лишенные возможности добраться до врагов, прятались за механизмами, и лишь сам Сурт, словно не опасаясь пуль, бродил среди своих солдат, что-то рыча и размахивая мечом. Вокруг него, отбрасывая винтовки, падали раненые и убитые мутанты.

Последние патроны викингов уходили на устранение последнего огневого заслона. Ухнул гранатомет Арнольва, выплевывая единственную гранату, и в затянувшем зал дыму вспышки выстрелов стали похожи на срывающиеся с небосклона яркие звезды.

А затем, когда казалось, что, кроме нескольких легких ранений, нанесенных северянам альвами, те не смогут более причинить викингам вреда, а на железный пол рушился последний вражеский стрелок, Сурт неожиданно отбросил меч на хромированный стол. Легко подхватил из руки умирающего инеистого великана винтовку и, бережно сжимая оружие в длинных когтях, развернулся, выстрелив два раза. Почти навскидку…

Вновь засмеявшись, он отшвырнул дымящееся оружие, перешагнул через труп своего воина, поднял меч и двинулся обратно к круглой генераторной двери, отдавая приказы остальным. В зале опять наступила тишина.

Откладывая окончательно бесполезные ружья и автоматы, викинги обнажали мечи и снимали со спин изрубленные йотунами диски щитов. В образовавшейся передышке иссеченные пулями мутанты прятались в укрытия, а осмелевщие звери вновь выползали из них.

Торбранд, пройдясь вдоль своих людей, поднимал хирд на ноги. Рассматривая свой меч, переделанный Ивальдом в прошлую весну, конунг нахмурился, пальцем пробуя расколовшую гард змеистую трещину. Добрый был меч, да не подвел бы в последний миг… Дверг, заметив, подошел, протягивая Торбранду свой.

— Возьми мой меч, если желаешь, конунг. — Но глаза Ивальда наткнулись на презрительный взгляд вождя. Тот покачал головой, поудобнее перехватывая собственный клинок.

— Тебе никогда не понять… — И добавил, словно ссоры не боялся, обидно так, хлестко: — Бонд!

Над телом Торкеля, которому пуля навылет пробила не только голову, но и кевларовый шлем, конунг на короткое время остановился, не поднимая глаз. Оторванная второй пулей кисть руки с искореженным раумсдальским браслетом лежала рядом, и конунг обмер, не в силах отвести взгляд. Бывает же, когда мир незримый выходит, становясь за плечом. Пробитый пулей окровавленный браслет причудливым образом заломился, словно бумажный, в одну из сильнейших защитных рун. Нелегко разгадать знаки судьбы…

— Эйвинд, ты сожжешь тело Торкеля. Остальные идут за мной. Вниз. — Говорить было трудно, но голос Торбранда звенел не от слез. Ярость, с трудом сдерживаемая конунгом, рвалась наружу, требуя крика: — Убивайте. Убивайте всех, кто подвернется под меч! Нет пощады! Нет сострадания и милости! Мы принесли им смерть! За всех, кто не дошел, за Бьёрна, Торкеля, Оттара и Рагнара, мы уничтожим их! Сурта оставьте мне! Вперед, раумы!

И викинги, прикрываясь щитами, стремительно рванулись вниз, перепрыгивая сразу через несколько металлических ступеней. Лестницы задрожали под ногами, а Сурт вскинул голову и заревел, бросая своих чудовищ в рукопашную атаку.

Они сошлись среди аппаратов для демонтажа ракет, две поредевшие волны убийц. Израненные йотуны, уже вкусившие скандинавского железа, и раумы, не менее окровавленные и измотанные. Сшиблись со страшным грохотом, переворачивая столы, машины и станки, неловко разбивая и уничтожая живые агрегаты мутантов. Меч вновь столкнулся с когтем, вновь закричала разбуженная кровь. Бесплотными тенями викинги врезались в редкий строй великанов, вновь кромсая огромные тела. Хруст, крики, стоны и рев смешались над битвой, а сам Сурт, поигрывающий мечом возле массивной круглой двери, лишь продолжал смеяться.