Леша молчал. Анюта не знала, что еще сказать ему.

— Ты не думай, — начала она устало, — мы же не взбесившиеся мужененавистники. Мы же не хотим, чтобы у детей не было отцов...

— Ваши женихи проходят медосмотр ? — тихо спросил Леша.

Анюта махнула рукой:

— Фигня... Всего лишь тест, отсекающий алкашей, наркоманов, сумасшедших... Это же естественно.

Леша молчал. Анюта говорила и говорила, но аргументы, такие естественные и правильные, почему-то теряли силу именно сейчас, когда Анюте так важно было оказаться убедительной.

— ...Ты не согласен?

— Нет, — сказал Леша.

И внутри у Анюты будто лопнул воздушный шарик.

— Нет, — повторил Леша. — За ребенка отвечают двое. С самого начала.

Теперь молчала Анюта.

— Не говори, что ты этого не понимаешь, — сказал Леша.

Анюта молчала.

— Не говори, что, когда ты поступала, тебе плевать было на моду. На престижность этой вашей демографии. Ее сделали престижной, в нее вложили деньги, ее разрекламировали, как товар. Это был грандиозный проект, не спорю. Наверное, он удался и уже приносит дивиденды...

— Дети, — тихо сказал Анюта. — Я тебе о детях, ты мне о дивидендах.

— А детей нельзя ставить на конвейер. Дети — не промышленный товар.

— Пусть лучше вырастают неврастениками? Несчастными затравленными уродцами? Или пусть вообще лучше не рождаются?

— Пусть лучше не рождаются, чем рождаться на конвейере, — твердо сказал Леша.

...В первый раз — сильно и уверенно — толкнулся в животе не рожденный мальчик с миндалевидными, как у уссурийского тигренка, глазами.

— Ма? — спросил Димка.

— Что-то в глаз попало, — быстро сказала Анюта, растирая лицо кулаками.

Димка, чуть косолапя, подошел к Анюте и ухватился пухлой пятерней за ее колено; прямо перед Анютиным лицом оказались деловитая круглощекая физиономия:

— Сто?

Анюта молча ткнулась носом в шелковую, пропахшую летом макушку.

— Сто попало? — Димка высвободился, чтобы требовательно заглянуть ей в глаза. — Дай посмотлю.

— Слезы текут, — сказала Анюта.

Димка нахмурился:

— Плацес?

— Нет, — Анюта обняла его. — Скажи, Димочка... Ведь я права? Ведь у нас еще все будет, и папа будет, и много братьев и сестричек, и свой дом... И все вместе пойдем в школу... И будем счастливы, да, Димочка?

— Конесно, — сказал он, немного подумав. — Конесно... А папа — это кто?

За окном шел снег.

В апреле родился мальчик.