– Ты очень умная женщина, Джейн, – сказал маркиз, намекая на свои прежние выводы. – Не знаю, восхищает меня это или нет.

Нет, его это не может восхищать. Мужчины не любят умных женщин, и Джейн неприлично громко вздохнула.

Адорна не поняла подтекста, и ее голосок уверенно зазвенел:

– Она остроумная. Самая остроумная из всех, кого я знаю. Моя мама иногда говорила, что тетя Джейн такая остроумная, что это ей однажды принесет неприятности.

Сомнительная похвала Адорны лишь добавила Блэкберну цинизма.

– Так оно и есть.

– Да, но вы все-таки женились на ней, – Адорна одарила их обоих сияющей улыбкой.

– Так мило с его стороны, – сухо вставила Джейн. Блэкберн изучающее посмотрел на супругу, и Джейн стало не по себе. Он что-то искал на ее лице, Джейн точно не знала, что именно, но взглянула на него и упрямо подняла подбородок. Пусть думает что хочет. Ее это не волнует.

– Ну, хорошо, – сказал он. – Я поговорю с мсье Шассером. Предоставьте это мне.

– Как хочешь. – Повернувшись к-Адорне, Джейн сказала:

– «Я хочу купить себе платье» будет «Je voudrais acheter une robe pour moi».

– А как насчет «Une maison bleue de pres le pain le miche a qu-elques-uns les habits rouges»? – предложил Рэнсом.

Адорна подозрительно нахмурилась.

Джейн перевела дыхание. Она чувствовала, что упускает какой-то важный ключ к разгадке, который объяснит его намерения. «У синего дома рядом с круглой буханкой хлеба мало красных одежек»? Как это понравится Адорне?

– У нас так мало времени до приема, – Блэкберн настойчиво смотрел на Адорну, словно принуждая согласиться. – Такое небольшое изменение облегчит ей запоминание.

Джейн ничего не понимала, но Адорна кивнула:

– Une maison bleue de pres le pain le miche a quelques-uns les habits rouges, – повторила она. – Я могу это запомнить.

– Вы очень давно знаете Блэкберна. Вы его лучший друг. Как вы думаете, насколько долго она сможет удерживать его? – вполголоса спросила леди Киннард и наклонилась, чтобы услышать ответ Фица.

Фиц указал на Блэкберна, который стоял в противоположном конце образовавшейся перед ним очереди гостей и с благодушно-самодовольным видом принимал поздравления.

– Я не знаю. Почему бы вам не спросить у него?

Леди Киннард, недовольно зашипев, отошла в сторону, затем, вновь изобразив улыбку, подошла к мисс Морант.

– Какое счастье, что ваша тетя заключила такой удачный брак, – донеслось до Фица.

– Счастье для лорда Блэкберна найти ее снова. – Мисс Морант повернулась к леди Гудридж. – Не правда ли, миледи?

– Абсолютная правда, – заявила леди Гудридж. – Я рассчитывала на это с тех пор, как поняла, что благородное происхождение Джейн идет рука об руку с ее талантом. Она достойна быть Квинси. – Леди Гудридж пристально смотрела на дочерей леди Киннард, теснившихся возле матери. – Чего я не могу сказать о других незамужних леди, впервые выходящих в свет в этом сезоне.

Когда оскорбленная и так ловко поставленная на место леди Киннард двинулась к лорду и леди Тарлин, Фиц взглянул на вновь прибывших гостей. Очередь занимала все пространство отвратительно-розового танцевального зала, тянулась вверх по лестнице и, насколько он знал, частично находилась за дверью. Сейчас они быстро пойдут к столам, стремясь утолить жажду, голод и острое желание посплетничать с друзьями об этом самом необычном союзе.

Но никто из гостей, подумал Фиц, не сможет состязаться в странности со следующей парой гостей. Виконт де Сент-Аманд, как всегда, прекрасно одетый и заносчивый, стоял рядом с одряхлевшим мужчиной неопределенного возраста. У последнего, кто бы он ни был, лицо было воскового цвета, словно ему осталось недолго жить. Он старательно опирался на трость, будто без нее бы и вовсе упал.

Фиц никогда не видел его прежде и не понимал, почему тот пришел на праздник, но его сердце разрывалось при виде де Сент-Аманда, который прикладывал все силы, чтобы поддержать старика, и самого незнакомца, с беспокойством смотрящего на новобрачных.

– Могу я помочь вам? Позвольте принести вам стул? – спросил Фиц.

Незнакомец даже не удостоил его взглядом, будто его веки были слишком тяжелыми, чтобы раскрыть глаза.

– Мы справимся, – сказал де Сент-Аманд. – Он не собирается садиться. Он пришел лишь поздравить мисс Хиггенботем. Я хочу сказать – леди Блэкберн.

Незнакомец что-то пробормотал по-французски, слишком тихо и быстро, чтобы Фиц мог разобрать, и де Сент-Аманд провел его мимо мисс Морант, словно ее не было – случай беспрецедентный. Было совершенно ясно, что незнакомец очень болен.

Мисс Морант лишь пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд Фица. Когда двое мужчин проходили мимо леди Гудридж, лишь де Сент-Аманд отреагировал на ее приветствие. Сейчас на французов смотрели уже все, когда они, прохромав мимо лорда и леди Тарлин, остановились перед новоиспеченной леди Блэкберн.