Домовой вздохнул и печально понурился.

— Как и ты, хозяин, все переписчика ждал…

— Вот и мы, братан! — немедленно посочувствовали крепкие братки крошке-домовому. — Мы, так же как и ты, пролетели, словом, как фанера над Парижем! Сидим, понимаешь, по хатам, ждем этого гада-переписчика, а он, подлюга…

И братки принялись и дальше характеризовать пришельца-переписчика, причем в крайне впечатляющих словах и выражениях.

— И все-таки почему тут оставили именно нас? — вполголоса пробормотал Тимофей, слушая краем уха перлы устного народно-братковского творчества.

— Я знаю, — немедленно порадовал его крошка-домовой. — Суть вещей и событий мне завсегда известна. Поелику я телепат. Ты, хозяин, больно много вопросов им задавал. А эти ребята, бедолаги, с тобой рядом были. Вот и их за компанию… Инопланетяне решили, что тот, кто слишком часто спрашивает, и на другой планете жить людям спокойно не даст!

К счастью, братки, занятые разбором нравов инопланетных жителей, этих излияний попросту не заметили. Вернее, не расслышали. Тимофей состроил домовому зверскую рожу и громко сказал:

— А может, в путь тронемся, ребята? До гарнизона-то неблизкий…

— Ага…

Братки быстро смолкли и организованно распелись по машинам. Тимофея самый высокий и могучий толкнул в сторону переднего автомобиля.

— Залазь, браток!

Тимофей послушно влез, придерживая на плече пригнувшегося домового — чтобы тот не свалился невзначай. Процессия тронулась с места и полетела по асфальту на запредельных скоростях. Лихо так полетела, под визг шин и свист рассекаемого воздуха.

— Меня, кстати, Лехой зовут, — представился здоровяк, сидевший за рулем рядом с Тимофеем.

— А меня — Тимофеем…

Гарнизон, расположение которого кто-то из ребят все-таки вспомнил, по меркам джиповских скоростей оказался совсем неподалеку — в сотне километров от города. Тимофей ехал, покачиваясь на высоком сиденье, и глядел во все глаза. Перед ним расстилалась брошенная планета. По дороге то и дело попадались пустые автозаправочные станции с автомобилями различных марок вокруг них, в одночасье потерявших своих владельцев. Которых, судя по всему, забирали прямо отсюда, с дороги. Они проехали пост ГИБДД, небольшую двухэтажную башенку, у стены которой стояли аккуратно прислоненные три автомата и три бронежилета… Для запасливых братков это было почти как объявление — не проходите мимо. Джипы остановились, оружие и бронежилеты в спешном порядке перекочевали к ним в багажники. Потом колонне внедорожников по пути попалась брошенная шашлычная. Шедший сзади джип радостно просигналил, и Леха, солидно оттопырив мизинец, лежащий на руле, весомо предложил:

— Слышь, браток, нам тут пообедать предлагают. Ты не против?

Кишки в животе у Тимофея согласно проурчали, не дожидаясь слов хозяина. Сам великий сенсей кивнул. Леха припарковал джип у шашлычной крутым разворотом, спешно выскочил из салона и опрометью кинулся к распахнутой двери. Тимофей вылез следом и потянул ноздрями воздух. Пахло остывшими шашлыками и углем. Вкусно пахло, короче.

Домовой на плече у Тимофея взвыл и затрясся, роняя слюни ему на ухо.

— Что ты ждешь, хозяин? Пошли скорей, а то без нас все съедят!

— А ты не заслуживаешь кормежки, — буркнул Тимофей, роясь в карманах в поисках вечно теряющегося там носового платка — чтобы утереть собственное ухо. — Если еще раз заикнешься про то, что их всех оставили здесь из-за меня…

— То что? — услужливо продолжил мысль домовой.

— То останешься без хозяина! Потому что меня просто-напросто пристрелят…

— Раз пристрелят — свежее мясо будет, хозяин! — порадовался домовой.

— У кого тогда на плече сидеть будешь, подлюга? — оскорбился Тимофей.

— Это да. Тогда молчу, хозяин, молчу…

Тимофей вошел вовнутрь. Хозяйственные братки уже развели огонь в холодном мангале и теперь деятельно подсыпали туда угольку. Кто-то нанизывал куски обнаруженной в холодильнике маринованной свинины на шампуры. Леха, держа в левой руке банку пива, дирижировал всем процессом. Тимофей ощутил, как кишки в животе буквально полезли друг на друга от голода. Единственной его едой за весь этот день был стакан позавчерашнего кефира. И причина тому была крайне прозаической — на его холостяцкой кухне просто-напросто ничего больше не оказалось.

А тут шашлыки пахли, прямо как…

И в этот момент воздух сотрясла долгая, длинная нота. Словно кто-то взял и тронул басовую струну на гитаре, снабженной двумя-тремя усилителями.

Тимофей недоуменно начал озираться вокруг, Леха выронил открытую банку с пивом. И оба, не сговариваясь, рванули к дверям.

Когда они заходили в шашлычную, небо уже начинало темнеть в преддверии близкого заката. А сейчас уже полыхало алым цветом, тревожным и насыщенным. И пульсировало кровавыми прожилками.