— Тогда сабли, сквайр.

Ког сделал знак служителям зала, чтобы ему подали шлем и саблю; другой служитель вручил турнирную саблю принцу.

— Что вы затеяли, сквайр? — шепотом спросил подошедший мастер Турков.

— Я просто решил, что пора выпустить ветер из парусов этого негодяя, мастер.

Турков выглядел так, словно его оглушили. Общаясь со сквайром Ястринсом, он привык считать молодого человека исключительно благовоспитанным — тот мог очаровать почти каждую встреченную женщину, а большинство мужчин очень хотели попасть в число его друзей. И вот он собирается оскорбить особу королевской крови!

— Он же родственник короля, сквайр! — прошептал Турков.

— Да, и этот наглец думает, что мы никогда об этом не забудем, — произнес Ког, стараясь, чтобы в его голосе звучала мстительность. — Давайте начнем.

С того момента, как они заняли свои места, Ког понял — он справится с принцем, сможет ранить или убить его, если захочет. Сабля — даже турнирная, с затупленным лезвием — в руках мастера может принести немало вреда, а Ког был мастером.

Турков неохотно занял свое место и поднял меч.

— По местам!

Соперники подошли, коснулись лезвия его клинка, и мастер скомандовал:

— Начали!

Принц попытался нанести быстрый, но слабый удар через руку.

Ког без всякого усилия отбил его в сторону. Принц потерял равновесие, и Ког, не мешкая, мог бы нанести ответный удар в плечо или незащищенную часть тела. Вместо этого он сделал шаг назад.

— Ваше высочество, может быть, еще раз попробуете? — произнес он тоном, в котором едва угадывалась насмешка. Он словно делал из поединка урок.

Ког занял исходное место, опустив саблю, дожидаясь, пока принц сделает несколько шагов назад и снова приблизится, держа саблю наготове. Принц попытался провести тот же самый прием, но на этот раз еще менее ловко, и Ког опять легко отвел его. Принц Мэтью вновь вышел из равновесия и открылся для ударов — Ког мог бы нанести несколько легких уколов, которые бы и окончили поединок, но в последний момент сильно ударил принца по ребрам — достаточно для того, чтобы тот вскрикнул от боли.

— Очко, сквайр Ястринс! объявил Турков, глядя на Кога со смешанным выражением недоумения и гнева.

Принц Мэтью выпрямился, хватая ртом воздух и схватившись левой рукой за бок. С преувеличенным беспокойством Ког спросил:

— Надеюсь, я не поранил ваше высочество? Тут ему показалось, что принца сейчас стошнит — он говорил так, словно пытался что-то проглотить между словами.

— Нет… сквайр… все в… порядке.

— Ну, тогда еще попробуем, — радостно предложил Ког.

Ему показалось, что принц сейчас откажется, но тот занял свое место, и Ког произнес:

— Не хотелось бы вас утомлять, ваше высочество.

Мастер Турков, едва скрывая ярость, подошел к нему, но сказать ничего не мог. Как мастер зала, он имел право прекратить любой поединок по какой угодно причине и нередко так и делал, если видел, что какой-нибудь забияка обижает новичка, но матч с принцем правящего дома Ролдема он остановить не мог — иначе оскорбил бы Корону.

Ког нанес еще два жестоких удара, и Турков, воспользовавшись моментом, когда принц оказался от них далеко, прошептал:

— Сквайр, этого более чем достаточно!

— Если его высочество хочет прекратить, я возражать не стану, — ответил Ког со всем презрением в голосе, на какое был способен. Он произнес это нарочно громко, чтобы его могли услышать стоявшие поблизости зрители.

Принц Мэтью был человеком гордым, хотя гордость его основывалась более на тщеславии, чем на реальных успехах. Кажется, он еле сдерживал слезы, когда ответил:

— Я не собираюсь сдаваться.

— Отлично, ваше высочество, весело произнес Ког. — Пусть этот бой запомнится всем!

Турков дал команду начинать, и принц не двинулся, предоставляя Когу возможность сделать первое движение. Ког произвел обманный выпад, и принц на него ответил. Тогда Ког быстро выбил саблю у него из руки, продел кончик своей сабли ему под шлем, сбросив его с головы. А потом шагнул мимо принца и, развернувшись, изо всех сил нанес удар плашмя но ягодицам. Публика отреагировала немедленно. Изумленные ахи смешались с издевательскими смешками и криками. Удар был настолько увесистым, что принц Мэтью упал на колени, вытянув руки вперед. Лицо его побагровело, а глаза набухли слезами от боли, которую причиняли ранее полученные удары. От последнего удара слезы все же полились у него из глаз, и он, как ни сдерживался, не мог остановиться.