Шрифт:
Леденцову не было жалко денег. В конце концов, это были не его деньги. И выигрышем распоряжался бы тоже не он. Но вот так, хитростью, победить его! Мастера силы!
Все последующее Емельян Павлович проделал не задумываясь. Он не стал размениваться на ерунду. Он действительно ударил - не кулаком, как хотелось, а мыслью… как хотелось не меньше. Мысль оказалась нехитрая. Можно сказать, мелочная. Но очень действенная.
6
В номер Катенька влетела первой.
– Иван Иванович!
– закричала она с порога.
– Это… он! Я его чуть не убила.
Леденцов, который слышал всё это из коридора, хмыкнул. Он-то думал, что его супруга разразится яркой, продуманной речью. По крайней мере, всю дорогу Катенька кипела молчаливой яростью. Саня, который единственный мог представлять точный ход её мыслей, делал Емельяну Павловичу страшные, как у Кинг-Конга, глаза и скрещивал руки у горла. И вот - на тебе, такая словесная беспомощность.
– А мне понравилось, - хохотнул Саня.
Судя по звону, графин разбился всё-таки о стенку, а не о его голову.
"Теперь можно и войти", - решил Леденцов.
Он оказался прав, непосредственная угроза жизни миновала. Катенька умчалась в ванную, где её утешали Елена Кимовна и Алена Петровна, Иван Иванович снимал показания с Сани (для лучшей мыслепередачи держа его за обе руки), а Сергей Владиленович стоял за торшером, инстинктивно стараясь занять минимум пространства.
– Что ж вы так, - покачал головой Портнов.
– Раздевать постороннюю даму на глазах у молодой жены!
– Да я пальцем не притронулся!
– Емельян Павлович старался держаться непринуждённо, но чувствовал себя неловко.
– Просто у девушки оказались некачественные колготки. Вдруг взяли и поехали.
– Ага. И юбка, значит, тоже некачественная? Это, поверьте, было уж совсем лишним. Я понимаю возмущение Екатерины. Судя по впечатлениям Александра…
– Слушайте, - Леденцов приложил руки к желудку, - ни на что я там не смотрел! Ей-богу. У меня башка трещала, как спелый арбуз. Кстати, есть ли у нас какая-никакая аптечка?
Иван Иванович оторвался от мануальной беседы, внимательно посмотрел на Леденцова и выудил из-за дивана бутылку янтарной жидкости.
– Это отличное средство против головной боли, - сказал он, протягивая ёмкость Емельяну Павловичу.
– "Ви-Эс-Оу-Пи", - простонал Саня.
– Ой, что-то у меня тоже резко начались боли в области мигрени!
– Не опережайте события, - посоветовал Портнов, наблюдая, как ловко Леденцов справляется с пробкой, - ваша головная боль будет только утром. Сейчас мы займёмся глубокой разведкой.
Саня застонал с новой силой. Емельян Павлович тем временем припал к горлышку. Это был не просто дорогой, а ещё и очень хороший коньяк. Голова немного просветлялась, но продолжала гудеть.
– А что ж вы думали?
– заметил Иван Иванович.
– Серьёзный противник обеспечивает серьёзную головную боль. Во всех смыслах. Девицу, с которой вы так невежливо обошлись, хорошо готовили. И не один год.
– Кто?
– Емельян Павлович наконец оторвался от горлышка и начал шарить взглядом в поисках бокала.
– Ваши коллеги?
Портнов не стал развивать тему.
– Посмотрим, - сказал он.
– Александр, вы готовы?
– Есть хочу!
– Голод обостряет чувствительность. Вы, Емельян Павлович, пожалуй, ступайте. Вам нужно выспаться. Да и Катерину не лишне было бы успокоить. А мы… Алена Петровна! Голубушка! Почтите нас своим обществом.
Заведующая появилась с секундной задержкой. По пути из ванной она швырнула в Леденцова испепеляющий взгляд. Емельян Павлович отхлебнул последний разок, поставил бутылку на тумбочку и отправился утешать Катеньку. Из комнаты донёсся обречённый голос Сани:
– Я не вижу ваших рук!
Через полчаса уговоров зарёванную Катеньку удалось выудить из ванной. Проходя мимо комнаты, она вмиг забыла свою обиженность и дёрнула Леденцова за рукав:
– Палыч! Что это с ними?
Чтец мыслей Александр с одухотворённостью огородного пугала торчал посреди комнаты. Глаза его были невидяще расширены, а нос описывал периодические дуги из стороны в сторону. Со стороны казалось, что Саня - особый нюхательный радар. У его подножия сидели Иван Иванович с Алёной Петровной и держали Санины пальцы за самые кончики.