Леденцов понемногу стал забавляться с новыми умениями. Он "наколдовал" больничный ужин по своему вкусу, интересного собеседника за обедом, а к вечеру, расшалившись, решил обеспечить себе на дежурство кого-нибудь помоложе и поинтереснее, чем тётя Саша. Но с последним вышел облом - верная сиделка оказалась на месте, хотя и жаловалась на взорвавшиеся банки с помидорами, протёкшую ванну и боль в ногах. Последнее Емельяна Павловича несколько отрезвило и привело в раскаянное состояние духа. Ему вовсе не хотелось вредить самоотверженной сестре милосердия.

В воскресенье во время визита Ивана Ивановича он осторожно расспросил, могут ли люди сопротивляться его способностям.

– Разумеется. Видите ли, дар "силы", или "сглаза", или чтения мыслей - вовсе не исключение, скорее правило. Поэтому если вы наткнётесь на мастера… даже если на подмастерье, то сопротивление может оказаться значительным.

– Как не исключение? Вы же мне говорили…

– …что у вас этот дар выражен очень сильно. Но вы не особенный, не урод и не супермен.

Тут Леденцов не выдержал и рассказал про тётю Сашу. Портнов, как и предполагалось, отругал. Зато теперь стало совершенно ясно, что сиделка Леденцова - отличный компенсатор.

– Это обычное дело, - сказал Иван Иванович, - хорошие компенсаторы всегда наличествуют в большом количестве в больницах, детских домах, страховых компаниях. Это почти всегда женщины.

– А как это вообще работает, - спросил Емельян Павлович, - компенсаторство это?

Портнов удовлетворил его любопытство настолько, что к концу лекции тот уже и слушать перестал. Компенсаторы (то есть компенсаторши) умели очень многое. Вернее, очень многое умели сводить к нулю: сглаз и проклятие, атаку мастера силы и попытку мыслечтения. Даже некоторые болезни они могли лечить простым наложением рук.

– Наверняка помните, - сказал Иван Иванович, - что вам становилось легче, как только мамина рука ложилась на лоб.

– То есть Христос, - улыбнулся Леденцов, - был ещё и компенсатором?

– Иисус, - без улыбки ответил Портнов, - был мастером силы. Огромной силы. И очень добрым. Кто знает, чего бы он натворил, если бы его не остановили.

Леденцов растерялся. До сих пор Иван Иванович не производил впечатления правоверного христианина. И вообще, по его тону трудно было понять, осуждает ли он тех, кто остановил доброго мастера огромной силы. Или сочувствует как людям, выполнившим грязную, но нужную работу.

Тему нужно было менять ещё раз.

– А компенсаторы… они это сознательно это проделывают?

– Почти всегда нет. Просто чувствуют, что им или любимому существу что-то угрожает. И компенсируют.

– Но как? Можете на пальцах объяснить?

Портнов улыбнулся.

– А вы можете на пальцах объяснить, как люди любят друг друга? Я не о соитии, я о единении душ?

– Ну, как… любят, и все.

– Так и компенсаторы. Компенсируют, и всё. Ладно, на сегодня теории хватит. Перейдём к практическим занятиям. Хотите, чтобы завтра вас выпустили? Вот и славно. Давайте работать. И всё время следите, не появится ли ваше "зеркальце".

Остаток воскресенья и весь понедельник Емельян Павлович провёл в напряжённой умственной деятельности. Воображать пришлось много. Порой ему казалось, что его воображение воспалилось и распухло. "Зеркальце", которым его пытался экранировать неизвестный доброжелатель, то появлялось, то исчезало на несколько часов - и это нервировало.

Зато к утру вторника основные проблемы были решены: главврач отпустил под "честное бизнесменское", что Леденцов будет докладывать о всех болях в любом из органов; фирме разрешили работать; партнёры особо не придирались, понимали - завтра на месте "Мулитана" может оказаться их собственная фирма. Емельян Павлович собирался с головой окунуться в привычный мир оргтехники, но Иван Иванович убедил его передать полномочия заму, пока не найден и не остановлен хулиганствующий мастер сглаза.

Поэтому утро вторника Леденцов начал с составления списка кандидатов на высокое звание "отбойника". Когда документ был готов, он направился к Портнову и застал у него Саню. Энергичному молодому человеку как раз поручали выяснить, не появлялось ли в городе каких-нибудь ярких личностей.

– Как вы это себе представляете?
– возмутился чтец мыслей.
– Ходить и расспрашивать встречных-поперечных?

– Александр, - Иван Иванович погрозил пальцем, - не прибедняйтесь! Если в городе появился кто-нибудь достойный внимания, ваши многочисленные дамы уже успели о нём узнать и обсудить с подругами.

– Использовать женщин?
– невинные глаза Сани даже не округлились, а превратились в два вертикальных овала.
– Этих слабых невинных существ!

Леденцову показалось, что Портнов не столько сердится, сколько разыгрывает привычный спектакль.

– При сборе информации любые средства хороши.

– А средств-то и нет, - Саня развёл руки в стороны и для выразительности присел.
– На какие, извините, шиши я буду добывать эту вашу информацию? Я ведь не альфонс какой.

– Ну, какой вы не альфонс, про то весь город знает, - сказал Иван Иванович.
– А шиши у вас ещё должны были оставаться. Сегодня всего двадцатое.