— Неужели хотите выкинуть меня на улицу в такой час?

Кроме того, меня пригласили.

— Это мой дом, и не помню, чтобы я вас приглашала.

Она бросила пальто на диван и направилась в кухню.

«Питбуль» презрительно оттопырил губу, хохолок на макушке встал дыбом. Убедившись, что Кевин оценил степень его негодования, пес засеменил за хозяйкой.

Кевин последовал за ними. Кухня была просторной и уютной, обставленной шкафчиками ручной работы; из окон открывался великолепный вид на озеро Мичиган. Младшая сестрица Фэб бросила свертки на пятиугольный стол, окруженный шестью табуретами.

Нужно отдать должное, вкус у нее есть. И одевается неплохо: узкие брючки цвета маренго и серый мешковатый свитер, напоминающий кольчугу. А с этими короткими пылающими волосами она похожа на Жанну д'Арк, взошедшую на костер.

Одежда дорогая, но явно не новая, что весьма странно, если вспомнить о том, как ей удалось заполучить все денежки старого Берта Сомервиля. Впрочем, Кевин тоже не беден, но разбогател после того, как стал взрослым, приобрел немалый жизненный опыт и характер его полностью сформировался. По его наблюдениям, люди, родившиеся с золотой ложкой во рту, презирают тяжкий, упорный труд. Такова и сестра Фэб, надо полагать.

— Э-э… мисс Сомервиль… прежде чем вы вышвырнете меня… Кстати, я готов побиться об заклад, что Кэйлбоу понятия не имели о вашем приезде сюда — иначе объяснили бы, что место уже занято.

— Боюсь, у меня все же есть некоторые преимущества, — сухо процедила Молли и, швырнув печенье в ящик стола, с шумом его задвинула. Судя по виду, она была напряжена как натянутая струна и зла как фурия. — Вы ведь даже не помните моего имени, верно?

— Что вы, конечно, помню, — заверил Кевин, лихорадочно терзая мозг и не находя ответа.

— Нас знакомили не меньше трех раз.

— Это было совершенно не обязательно, поскольку у меня прекрасная память на имена.

— Только не на мое. Вы благополучно его забыли. Вернее, выбросили из головы, как только услышали.

— Вовсе нет.

Она испытующе уставилась на него, но Кевин привык и не к такому моральному давлению, поэтому без всякого труда выдержал презрительный взгляд.

— Я Дафна, — наконец произнесла она.

— Зачем говорить мне то, что я уже знаю! Вы со всеми так нетерпимы, Дафна?

Его собеседница поджала губы и что-то тихо пробормотала. Кевин мог поклясться, что опять услышал странное определение — барсук.

Ну разумеется, он даже имени ее не знает! Этого и следовало ожидать. Хороший урок!

«Поделом тебе», — подумала Молли, исподлобья глядя на опасного мужчину, внезапно оказавшегося совсем рядом.

Нет, как ни крути, а нужно найти способ уберечься от воздействия его обаяния. Ну да, он в самом деле неотразим, кто бы спорил! Однако таких мужчин на свете сотни. Верно, не каждый может похвастаться редкостным сочетанием темных волос и ярко-зеленых глаз. И далеко не всякого природа наградила телом древнегреческого бога: стройным, подтянутым, мускулистым, но не громоздким. Тем не менее она не настолько глупа, чтобы потерять голову только потому, что с ней разговаривает обаятельный обладатель идеальной фигуры и смазливой физиономии.

Ax, кого она хочет обмануть? Глупа, конечно, глупа, полная идиотка! Достаточно вспомнить ее тайное, безумное, безнадежное влечение к этому человеку. Хорошо хоть, у нее хватает мужества признаться в собственной дурости!

Но присоединяться к толпе восторженных поклонниц этого человека она не собирается! На это у нее ума хватит. Ничего, она ему покажет! Она тоже умеет задрать нос и надменно цедить слова!

Молли спесиво вскинула подбородок.

— Вам все-таки придется уехать, Кен, — бросила она. — О, простите, я хотела сказать «Кевин». Вы ведь Кевин, верно?

Должно быть, она зашла слишком далеко — губы Кевина нервно дрогнули.

— Нас трижды знакомили. Думаю, было время запомнить.

— О, в клубе вечно толкутся футболисты! Вас так много, к тому же все на одно лицо.

Левая бровь Кевина вопросительно изогнулась.

Молли, похоже, добилась своего. Пожалуй, теперь можно проявить великодушие, но с оттенком снисходительной жалости — это окончательно добьет его.

— Так и быть, разрешаю вам остаться до утра, но я приехала сюда работать, так что будьте добры завтра же переехать в гостиницу.

Случайно выглянув в окно кухни, она увидела припаркованный у гаража «феррари».

Кевин подчеркнуто медленно опустился на табурет, очевидно, желая показать, что не собирается отступать с завоеванных позиций.

— И чем же вы занимаетесь? — покровительственно поинтересовался он, давая понять, что не верит, будто она способна на что-то серьезное.

— Je suis auteur [4] .

— Писательница?

— Soy autora, — подтвердила она по-испански.