Тем не менее все больше и больше времени он проводил изучая отчеты исследовательских групп и прогнозы погоды, стараясь при этом не привлекать излишнего внимания.

До тех пор, пока молодые Квози были почтительны со старшими, им многое позволялось. Они свободно передвигались по колонии. Достаточно было предупредить родителей и учителей и можно было неделями жить у друзей. Взрослые иногда ворчали по этому поводу, но никогда никого не наказывали. При таком слабом контроле Разговаривающему не составило труда подкопить кое-какие продукты. А чтобы узнать, как открывается выход, нужно было всего лишь остановить при просмотре пленку и запомнить нужную последовательность действий. Ученые никогда не уничтожали эту часть записи, и Разговаривающий был им очень благодарен.

Прошло немало времени прежде чем он отыскал замаскированную под сучок настоящего дерева кнопку, приводящую в действие механизм двери.

И вот беззвучно отодвинулась куда-то в сторону тяжелая панель, скрывающая выход и осталось сделать лишь один шаг и очутиться на запретной и такой желанной земле.

Разговаривающий выбрал полнолуние. Мягкий ветерок тронул его шерсть и он глубоко вдохнул воздух, полный новых запахов. Сердце готово было вырваться из груди.

Он уже несколько дней не встречался со своими друзьями и надеялся, что они не обратят внимания на его отсутствие. Пролившаяся больше не вспоминала о споре и было похоже, что их разговор совершенно забыт.

Он легко нашел дорогу при свете луны. Величественные деревья купались в этом серебряном сиянии. Никакие записи не могли передать запахи и аромат нового дома. Он наслаждался каждым глотком свежего воздуха, пытаясь разобраться в запахах и чувствах. Мягко насвистывая и напевая про себя, он направился вниз по склону холма в поисках места, подходящего для встречи рассвета.

— Эй, пап!

Отец Чада копался в моторе гидроплана. День был жаркий и, повернувшись к сыну, он вытер пот со лба.

— Парень, ты же видишь, я занят!

— Па, но мама сказала, что может быть мы сможем слетать сегодня в город за продуктами. Ей правда нужны яйца и молоко.

— Ага, а тебе мороженое и печенье, — и отец кивнул головой в направлении одноэтажного домика, стоящего в сотне ярдов от берега озера. — Я уверен, что у мамы где-то есть печенье. А вот мороженое… Ты же знаешь, нам негде его хранить. Я бы с удовольствием купил и морозильник, и небольшую электростанцию, но боюсь, что в этом году нам придется обойтись без них.

— Я уже слышал это в прошлом году, — недовольно надул губы восьмилетний мальчуган, и его отец слегка вздохнул.

— Может быть в следующем году я получу повышение и у нас появятся свободные деньги, л пока мне нужно заняться мотором, а то мы вообще больше никуда не полетим. Почему бы тебе не прогуляться? Скажем, поохотиться на оленя?

Чад не смог сдержать улыбку:

— Слишком жарко.

— Тогда искупайся.

— Вода слишком холодная.

— Чепуха, нормальная. Иди поиграй с сестрой, пока я занят. Если ты будешь мне мешать, я что-нибудь напутаю и мы разобьемся на пути за продуктами, — и он вновь склонился над мотором.

— Ну уж нет, ты лучше всех разбираешься в самолетах, — мальчик повернулся и направился к дому. Из-за самолета раздался голос отца:

— Может через день или два слетаем за мороженым. Чад резко повернулся.

— Па, правда? Да?

— Если не испортится погода.

— Вот здорово! Я куплю шоколад, воздушную кукурузу и клубничное мороженое, — и продолжая перечислять сладости он бегом кинулся к дому.

В кухне мама фаршировала цыплят. Чад с грохотом ворвался в комнату.

— Ма, па разрешил мне взять печенье! Мама оглянулась на него.

— Ничего он не разрешил, — вмешалась Минди, четырнадцатилетняя сестра Чада. — Он все придумал.

— А вот и нет! — бросил Чад в сторону небольшой комнаты сестры. Минди лежала на софе, разглядывая яркий журнал, с глянцевой обложки которого смотрел популярный рок-музыкант.

— Чад, — мама вновь повернулась к сыну. — Папа разрешил тебе взять печенье?

— Ну, не совсем, — Чад не смотрел ей в глаза.

— Что значит «не совсем»?

— Ну, он сказал, что у нас, наверное, есть немного печенья. А я не вижу смысла в том, что оно есть, если мы его не едим.

— Можешь взять немного.

Ой, ну мама! Я собираюсь в лес. Мне понадобятся силы!

Но она даже не улыбнулась. Сказано — значит сказано. Рюкзак готов? Ну, он всегда готов.

Рюкзак лежал на кровати в его комнате. Там была еще одна кровать, на ней часто спала его старшая сестра, и все же это была его комната. Точно так же, как и его дом, его самолет, его озеро и его горы. Юридические тонкости не интересовали его.

— Возьми в холодильнике бутерброд с тунцом и яблоко, — сказала мама.