– Вы ни за что не заставите тирсолерцев отступить и побежать всего лишь силой оружия, Ваше Высочество. Им с детства внушают, что единственно достойная смерть – это смерть с мечом в руке.

– Значит, если мы не можем заставить их отступить, придется разбить их силой, – пробасил Мак-Танах.

– Но, милорд, вы же знаете, что у нас более чем вполовину меньше народу, даже если мы отзовем всех людей Мак-Синна с востока и бросим их на подкрепление, – сказала Изолт, призвав на помощь все свое терпение.

Снова разгорелся спор, и Эльфриде пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум.

– А если бы вам удалось заставить их обратиться в бегство?

Изолт устало повернулась к ней.

– Но мне показалось, ты только что говорила, что они ни за что не отступят и не сдадутся. Значит, они такие же, как Шрамолицые Воины. Что толку мечтать о том, чего не может быть.

– Я сказала, что сила оружия не заставит их отступить. Но я не говорила, что ничто не заставит.

Взгляд Изолт стал напряженным.

– Если не сила, что же тогда?

Эльфрида пожала плечами, немного смущенная.

– Ну, вы же знаете, что я много беседовала с тирсолерскими пленными, убеждая их перейти на нашу сторону.

Изолт и Лахлан кивнули, а Мегэн погладила мягкую коричневую шерстку Гиты. Лицо ее было усталым.

– Так вот, похоже, Яркие Солдаты считают вас чем-то вроде воплощения Нечистого, – продолжила Эльфрида. Ее лицо пылало.

Мегэн подняла на нее глаза, в которых сквозил интерес, хотя Лахлан нахмурился и переспросил:

– Кого-кого?

– Нечистого, – повторила Эльфрида. – Сатаны, Князя Тьмы.

Ри и Банри озадаченно переглянулись.

– Тирсолерцы верят во всемогущие силы абсолютного добра и абсолютного зла, – пояснила Мегэн с легким оттенком сарказма в голосе. – Они называют свою идею о воплощении зла Сатаной, в числе множества прочих имен.

Лицо Лахлана потемнело.

– Хочешь сказать, что они считают меня чем-то вроде злого духа?

Эльфрида кивнула, залившись краской еще сильнее.

– И какие же злодеяния я совершил? – воскликнул Лахлан. – Я не вторгался в их страну и не жег их дома! Я не требую от своих женщин-солдат отрезать себя грудь или отказываться от семейной жизни! Я не приношу младенцев в жертву кровожадному богу!

– И мы тоже не приносим! – воскликнула Эльфрида. – Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь из священников убил ребенка!

Ри вскочил на ноги, лицо его исказилось.

– Я покажу им зло! – рявкнул он, ударяя кулаком по ладони. – Они у меня поймут, что такое злодеяния!

– Тише, леаннан, – прошептала Изолт, тоже поднявшись на ноги и положив на его напряженную руку успокаивающую ладонь. – Ты же всегда знал, что это священная война. Ну разумеется, их жрецы и бертильды попытались сделать из тебя воплощение зла и греховности. В этом нет ничего удивительного, и леди Эльфрида не стала бы заговаривать об этом, если бы не видела способа обернуть это в наше преимущество.

Щеки Эльфриды приняли обычный цвет, и она отрывисто кивнула.

– Да, Ее Высочество права. Я не хотела оскорбить вас, Ваше Высочество, честное слово.

Лахлан остался стоять, сжав челюсти от гнева.

– Ну, и что же нам проку в том, что Яркие Солдаты зовут меня этим Князем Тьмы?

– Это довольно трудно объяснить, потому что вы почти ничего не знаете о наших… то есть о тирсолерских верованиях, – медленно проговорила она. – Действительно, нас учат, что существует злая сила, которая всецело посвящает себя тому, чтобы низвергнуть Отца нашего Небесного. Как наш Господь окружен множеством ангелов, которые поддерживают его, так и Сатана окружен множеством помогающих ему демонов. Говорят, что Князь Тьмы был первым ангелом, который согрешил. Священники говорят, что он обманул весь мир и был изгнан на землю, и все его ангелы вместе с ним. С тех самых пор он в своей грешной гордыне и честолюбии постоянно пытается вернуть себе место на небесах.

– Не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне!

– Это из-за ваших крыльев, – сказала Эльфрида. – И все знают, что когда-то у вас были когти, как у птицы. На некоторых старых рисунках у Сатаны были копыта, как у козла, а на других они похожи на когти. Нас, тирсолерцев, учат, что мы должны сопротивляться этому падшему ангелу, который хочет совратить нас с пути истинного. Пока Яркие Солдаты верят, что вы Князь Тьмы, они будут сражаться с вами до последнего вздоха, а не то наказанием им будет вечное проклятие.

Лахлан тяжело опустился на свое место, но его блестящие черные крылья все еще были напряжены.

– Значит, это будет борьба насмерть.

– Не обязательно, – ответила Эльфрида, наклоняясь вперед. – Мы действительно можем использовать это обстоятельство себе на пользу. К Нечистому относятся с таким ужасом, что мы можем устроить в их рядах повальную панику, и по меньшей мере некоторые сдадутся и побегут. Но у меня есть идея получше. – Она некоторое время помолчала, собираясь с мыслями, потом продолжила. – Как вы знаете, я выросла в тюрьме и никогда не выходила на свободу и не видела всего неба целиком до того, как меня повезли в Эрран в жены Айену.