У Уортингтона подкатил комок к горлу. Уилсон наблюдал, как адамово яблоко движется у него вверх и вниз. В следующий момент и.о. капитана вообще начал заламывать руки.

— Мы бессильны в борьбе с величайшим злом, — прошептал он. — Я всего-навсего штаб-коммандер, случайно ставший капитаном, да и то на краткий срок. У меня нет права даже плюнуть вон в тот иллюминатор. Я служу в составе отряда уже несколько лет, но если вы меня спросите, я отвечу, что напрочь не пригоден к морской службе. Я изучал Шекспира в Оксфорде, но идти в преподаватели не хотелось. «Запишись-ка ты в ВМС на пару лет, как твой отец», — посоветовала мать. И вот я на корабле и чувствую себя круглым дураком.

Он надолго умолк. Уилсон тоже хранил молчание, глядя на однорукого и одноглазого адмирала, умирающего на освещенной фонарем батарейной палубе «Виктории» и размышляя: «А что сделал бы в этом случае Нельсон?»

— Сколько кораблей в блокирующем отряде?

— Два, — ответил и.о. — «Овод» и «Хайперион».

— Сколько на них людей?

— Около шестисот.

— Послушайте меня, сэр, — заговорил Уилсон, и, как ему показалось, весьма убедительно. — Четыре Сабли — это не суверенная территория. Остров не является частью Бупанды. Задолго до того, как появилась Бупанда, король отдал остров человеку, который его открыл. Сейчас Четырьмя Саблями владеет потомок этого человека. Он-то и сдает остров в аренду в качестве базы работорговли, пиратства и прочих мерзостей. Представьте это место как некое старое, проржавевшее судно без руля и ветрил, полное крыс, разносящее заразу по всему миру. Потопите ли вы такое судно или позволите ему самому разбиться о берег?

— Четыре Сабли, — произнес капитан.

— Да, — подтвердил Уилсон.

Уортингтон принялся мерить шагами каюту. Наконец он остановился и повернулся лицом к Уилсону. В глазах светился положительный ответ.

— Лэндер, — с облегчением сказал и.о. — Я понял, почему ваше имя мне кажется знакомым. Так звали парня, который проплыл по Нигеру от истоков до устья. Ричард Лэндер, тихий ученый из Корнуолла. В один прекрасный день он взял да и отправился в Африку вместе с Клаппертоном. Когда Хью умер, он продолжил его дело. У капитана Морриса где-то была книга про Лэндера.

Уортингтон подошел к книжной полке и снял толстый том в обложке из красной кожи, форзац был расписан под мрамор. Уилсон сразу вспомнил, что видел эту книгу у двоюродной бабушки. Уортингтон передал ему фолиант. На титульном листе значилось: «Ричард Лэндер „Путешествие из Кано к морю. Последняя экспедиция капитана Клаппертона в Африку и приключения самого автора“». Руки Уилсона почувствовали, что им уже доводилось держать этот том. Уилсон восстановил в памяти бабушкины рассказы о предке, но ее слова не сумели пробиться сквозь помехи прожитых лет. Тем не менее Африка, похоже, всегда была у него в крови.

— Забавно, если бы вы оказались в родстве с тем парнем.

За иллюминатором, в темноте, мелькнула белая молния, и через несколько секунд раздался гром. На палубу обрушились тридцатифутовые волны. Но «Овод» оказался остойчивым и быстроходным кораблем. Он поднял якорь и ушел в открытое море, подальше от прибрежных вод.

Перед самым рассветом показалась темная точка на горизонте. Подул легкий ветерок. Уилсон уловил знакомую вонь и похолодел.

В ста ярдах от левого борта маневры «Овода» повторял «Хайперион». Корабли обменивались световыми сигналами. Бриз шевелил флаги. Двигатели «Си Харриеров» сначала засопели, а потом, разогревшись, перешли на монотонный визг. По палубе деловито забегали люди в камуфляжах. Несмотря на шум и суету, Уилсон с трудом преодолевал сонливость. Он принадлежал к числу жаворонков. Взбодрился он ровно в пять часов, когда небо на востоке просветлело. Уортингтон собрал экипаж на главной палубе. Он был одет в полевую форму, лицо покрывала маскирующая краска. Однако он пренебрег в отличие от своих людей боевой выкладкой и вооружился лишь пистолетом. Говорил он в микрофон, пристегнутый к кителю, и его речь транслировалась на «Хайперион».

— Матросы и морские пехотинцы блокирующего отряда, — сказал он. — Нам предстоит провернуть одно дело. Мы смотрим вокруг и видим, как мир скатывается назад, в хаос и первобытную дикость. За пять тысяч лет наша цивилизация, по словам интеллектуалов, исчерпала себя, наши принципы устарели, наши достижения — в прошлом. Нам говорят, что мы превратились в простое примечание на странице истории. Твердят, будто мы идем ко дну со всеми нашими трудовыми навыками и машинами, погружаемся в пучину вместе с нашим Богом, с нашими законами и открытиями естественных и прикладных наук, президентами и королями, литературными произведениями и легендами, с нашими творцами и исполнителями, тонем вкупе с нашими критиками и критиками наших критиков. Возможно, так оно и есть, возможно, наше время кончилось, и мир движется к чему-то новому, будем надеяться, что не к худшему. Не мне об этом судить. Я солдат, и мое предназначение — действовать. Но я обещаю вам, — он резко повернулся и показал на брам-стеньгу, — пока флаг королевских ВМС поднимается по утрам навстречу свежему ветру, у хаоса будет противник!

Он откашлялся в кулак, и подчиненные последовали его примеру.

— Как всегда, Англия просит от вас только одного — исполнения своего долга. Удачи вам.

И.о. начал спускаться в люк. Кто-то крикнул: «Ура нашему капитану!» И в светлеющее небо три раза взмыло выражение всеобщего восторга.

В половине шестого «Си Харриеры» поднялись со стартовых площадок и направились к Четырем Саблям. В течение следующего часа они бомбили оплот пиратства, кружа, как потревоженные пчелы. С борта «Овода», стоявшего в двух милях от острова, воздушные удары казались бесшумными и красивыми. В голубое небо потянулись языки пламени. Облака красного и зеленого дыма напоминали драконов. В четверть восьмого пиратские суда в гавани ушли под воду на полсажени. Барак и верфи горели, а на хребте, где располагались прекрасные виллы тридцати капитанов, бушевал зеленоватый огонь, превращая дома в руины.