— Все это кажется мне бессмысленным расходованием людских ресурсов, — услышал Уилсон слова Пейджа, пришедшие неизвестно откуда. — Но это их культура. Кто мы такие, чтобы учить их уму-разуму?

Уилсон вспомнил рассказ Пейджа о Карфагене. Окончание этой истории известно из книг. Римляне ужаснулись, когда, выйдя на поля Танит, увидели неисчислимое множество детей, принесенных в жертву злой богине, и именно поэтому они разрушили Карфаген и посыпали землю солью.

Крикет наклонилась к уху Уилсона и прошептала:

— Можешь жалеть их, если хочешь. Но учти: на прошлой неделе они продали своих соседей, уготовив им такую же судьбу.

— Какую судьбу? — прошептал Уилсон в ответ, но в следующий момент майор вскочил с цветастого кресла-качалки и поднял золотистый жезл. Танцоры рассыпались. Солдат подошел к столбу и одним ударом мачете обезглавил привязанную женщину. Из шеи мощной струей хлынула кровь; голова упала в грязь. Майор издал гортанный крик. Пигмеев, квакающих, как больные лягушки, погнали к каменному столу, и началась резня. Воздух наполнился кровавым туманом. Уилсон пытался не слышать животный визг, треск разбиваемых суставов, скользящий звук выпускаемых наружу внутренностей — весь набор звуков, порождаемых усердными бесчувственными мясниками. Юные слуги майора смотрели на бойню, открыв рты, гигантские пенисы натягивали ремешки.

Уилсон осторожно встал. Никто не видел, как он проскользнул вдоль забора и нырнул в ворота, украшенные черепами. У клеток, где содержались рабы, часовых не было. Уилсон с помощью штыка открыл дверцы и принялся резать веревки на пленниках. Иво смотрели на него как сонные дети, испуганные и не понимающие, что происходит. Уилсон вывел несколько человек в узкий проход между клетками и подтолкнул, показав штыком на джунгли, до которых было не более пятидесяти ярдов.

— Идите. Идите домой, — добавил он, словно разговаривал с собакой, потерявшей хозяина.

Пигмеи быстро растворились в темноте.

Уилсону потребовалось около двух часов, чтобы освободить всех пленных. Он принялся считать их, но сбился после пятисот. Когда клетки опустели, он, совершенно измученный, сел, опершись спиной на одну. Небо по-прежнему оставалось черным, но звезды потеряли блеск, а красная луна зашла за горизонт. Близился рассвет.

Невесть откуда прилетела бабочка, покрытая нежным розовато-желтым пушком. Уилсон достал револьвер из кобуры, взвел курок и положил оружие на колени. Потом, сам не зная зачем, взял два фонарика иво, приставил к подбородку и нажал кнопку включения. Бледный свет коснулся его щек подобно благословению.

Розовато-желтая бабочка разбудила его.

— Они приближаются, — сказала бабочка серебряным голосом, и Уилсон с трудом поднялся на ноги. К нему шла толпа испачканных кровью солдат. Над горой Мосумбава занимался персиковый рассвет. Озеро Цуванга мерцало, как отполированное копье. Уилсон прищурился, окончательно проснулся и увидел во главе толпы майора Мпонго, который шел, обняв за плечи Пейджа. Крикет неотступно следовала за ними, за Крикет вышагивал Шлюбер, имевший вид побитой собаки.

Они были примерно в двадцати ярдах. Это дало Уилсону время поднять с земли упавший револьвер. Он крутанул барабан и посмотрел через плечо, как бы прося у бабочки совета, но та улетела, улетела, чтобы превратиться в гусеницу. Или это происходит наоборот?

Сознание Уилсона после сна было слегка затуманено. Старый револьвер показался ему бесполезным грузом, и он опустил оружие. Толпа подошла к пустым клеткам и остановилась. Уилсон уловил недоверие и злость. Пейдж сначала побледнел, потом покраснел и заорал на майора, единственного человека в толпе, сохранявшего спокойствие.

Уилсон будто стал невидимкой. Никто не замечал, что он стоит посреди прохода с револьвером в руке. Он потерял терпение, устав вдруг от ожидания, сопровождающего его повсюду, превратившегося в его жизнь. Уилсону страстно захотелось, чтобы свершилась наконец судьба, которая была уготована ему с того самого времени, когда на мать обрушилась черная балка. Он направил револьвер вверх и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, пистолет выпустил дымок, и по озеру распространился невообразимый треск.

В наступившей затем тишине Уилсон крикнул:

— Эй! Потеряли что-нибудь?

Сначала реакции не последовало. Потом все побежали, окружили его, и Крикет оказалась рядом с ним. Уилсон посмотрел ей в лицо, в поблекшие глаза, перевел взгляд на грудь, припорошенную слоем пыли, на окровавленные ноги.

— Получила удовольствие?

Крикет, похоже, не поняла, о чем он.

— Испытала радость от пляски на чужих костях?

— Уилсон, что происходит? — прохрипела Крикет. — Где иво?

— Извините, мистер Лэндер, — с приторной вежливостью произнес майор Мпонго, — не видели ли вы наших рабов? Пятьсот двадцать пять иво, чтобы быть точным. Они, кажется, бежали. — Он улыбнулся, скрывая бешенство.