— Ты рассуждаешь как дон Луис, — заметил Уилсон и почувствовал, что Крикет оцепенела.

— Попробуй пройти ночью в одиночку по улице в некоторых районах твоего собственного города, — сказала она. — Где он, твой «Общественный договор»? Нет его.

— Ладно, допустим на минуту, что мир порочен, — предложил Уилсон. — Разве это дает кому-нибудь права на порок, преступление? Мы должны бороться за добро, Крикет. Или по самой крайней мере не творить зла. Вот тебе твой первый урок нравственности.

Крикет помолчала, осмысливая услышанное.

— Моя жизнь была слишком жестокой, чтобы верить в абстрактные истины. Все, что я видела, — это то, как большая рыба поедает малую. Люди поступают, подчиняясь наихудшим побуждениям. Но не бросай меня. Я все еще надеюсь, что хотя бы часть твоей веры в человечество передастся мне, пока не поздно.

— Дело не в том, чтобы я оставался с тобой, а в том, чтобы увести тебя от них.

— Терпение, — прошептала Крикет. — Нам нужны деньги, и мы должны выбрать удобный момент.

— Когда это случится?

— Молчи, — сказала Крикет и обняла Уилсона.

В полночь «Ужас» тихим ходом вошел в гавань Ригалы. Над доками возвышались стрелы подъемных кранов, покореженных при артиллерийском обстреле. Из полузатопленных килекторов вытекал мазут и раскрашивал грязную воду во все цвета радуги. По низкому небу пробежал луч прожектора, как палец по книге для слепых, и потух.

Пейдж поставил «Ужас» в дальнем конце южного причала, освещенного лампочками на голом электропроводе и огороженного использованными автомобильными шинами. Крикет спрыгнула на причал и закрепила канат на ржавой тумбе, торчащей из бетона. За Крикет последовали остальные члены экипажа. Пейдж развязал мешок и торжественно вручил людям оружие и сумки с запасными патронами. Шлюбер и Нгуен повесили через плечо автоматы Калашникова китайского производства. Мустафе досталось охотничье ружье с вертикальным расположением стволов и мачете в деревянных ножнах. Крикет вооружилась пистолетом-пулеметом «МАК-10» и охотничьим ножом. Капитан взял себе полуавтоматическое охотничье ружье двенадцатого калибра, 9-миллиметровый пистолет «беретта» и вопросительно взглянул на Уилсона.

Уилсон растерялся. Ему не нравилась складывающаяся ситуация.

Пейдж сурово сдвинул брови:

— Эта страна — трахнутый змеюшник, полный бандитов и им подобных. Не будьте таким гражданином, выбирайте оружие.

Уилсон заглянул в мешок: автомат, несколько пистолетов и штыки в зеленоватых ножнах. Он выбрал револьвер в кожаной кобуре.

На металлическом кольце внизу револьверной рукоятки болтался кусочек кожаного ремня.

Пират хихикнул, взял у Уилсона револьвер, открыл и крутанул барабан:

— Подходящее оружие. Восьмизарядный револьвер «веблер-викерс» времен Первой мировой войны. Загляните внутрь кобуры.

Уилсон поднес кобуру к свету и прочитал: «Ubi Bene, Ibi Patria, лейтенант Дж. Ф. Хуке, 12-я рота, 2-й батальон, Королевский уэльский стрелковый полк, Фландрия, 1917 год».

— Офицеры, глупые засранцы, обычно шли в атаку впереди с револьверами и со свистками в зубах «За Бога и за родину». Дерьмо. Их разрывало на куски в первой же атаке. Для вас вполне сгодится. — Он вернул Уилсону револьвер.

Готовый к бою десант двинулся в сторону железобетонного блокгауза.

Около костра стояла дюжина милиционеров бупу в рваной рабочей одежде. На спинах висели хорошо смазанные штурмовые винтовки. По рукам ходила картонная коробка из-под ботинок, заполненная зеленоватыми листками, похожими на сушеный табак. Милиционеры совали щепотки листьев в рты, жевали и выплевывали черную массу на горящий древесный мусор. Когда пираты приблизились к костру, один бупу взял винтовку на изготовку, остальные не шелохнулись. Пираты остановились. Пейдж отдал ружье Крикет и шагнул в круг света. После коротких переговоров на языке бупу и жестов Пейджа провели в блокгауз.

Стоя вместе с пиратами в тени, Уилсон прислушивался к грохоту артиллерийской пальбы на окраине города и шипению милицейских плевков.

— А что, если наш человек сегодня не появится? — спросил шепотом Шлюбер.

— Тогда они нас убьют, — ответил во весь голос Нгуен, — и наши проблемы будут решены.

Мустафа отреагировал на его слова ухмылкой.

— Успокаивающая мысль, — сказал Шлюбер.

— Так что это за дерьмо? — поинтересовался Уилсон.

— Какое дерьмо? — уточнила Крикет.

— Что они жуют? — Уилсон кивнул на милиционеров.

— Жвачку, подобно стаду чертовых коров, ответил бы я, если бы меня спросили, — сказал Шлюбер.

— Каф, — добавил Мустафа. — Позволяет человеку разговаривать с Богом.

— Этот наркотик — одна из причин, почему здесь все идет кувырком, — подхватила Крикет. — Он менее опасен в чае. Я пила каф-чай — легкое возбуждающее средство вроде кофе эспрессо с небольшим количеством коньяка. Но эти обормоты жуют каф целый день, не имея в желудке ничего, кроме, пожалуй, теджии. В конце концов у них начинаются галлюцинации. Большинство боевых стычек здесь происходит ночью, когда все теряют рассудок и видят чертей и демонов, которые нападают на них из темноты.