— Давайте пойдем дальше. Скажите, какой головной убор вы носите — цилиндр или жокейскую шапочку?

— Цилиндр, — ответил Уилсон и сообразил, что она просто потешается над ним. — Спасибо за помощь.

Он взял карты и вышел на улицу. Однако, увидев флаг с чесночной головкой и винной бутылкой, покачивающийся в легком ветерке, он почувствовал, что в желудке опять образовался узелок, и вернулся в магазин.

— Разрешите пригласить вас на ленч? — спросил с безопасного расстояния, а именно — стоя в дверях.

— Если не очень далеко, — ответила женщина.

Белый зал ресторана, где подавали ленч, был пуст, если не считать двух пожилых мужчин в глаженых полосатых пиджаках и полосатых же галстуках-бабочках. Оба ели одинаковый тыквенный суп и могли бы сойти за братьев, если бы не сидели за разными столиками и не молчали. Метрдотель, высокий француз, облаченный в дорогую тройку, провел Уилсона с женщиной на задний дворик, где размещались пять столиков и росли розы. Он походил скорее на бизнесмена, нежели на официанта, пусть даже главного.

— Обычно мы придерживаемся особых правил в том, что касается одежды, — объяснил метрдотель. — Вот почему я посадил вас здесь, вы не возражаете?

И он оставил их одних, вручив меню и карту вин. Тихо поплескивал небольшой фонтанчик. В плюще, который обвивал стену противоположного дома, свили гнезда малиновки. В старую кирпичную ограду была вделана терракотовая мексиканская маска. Она взирала на Уилсона в упор пустыми глазницами.

Женщина облизала потрескавшиеся губы и принялась читать меню. Названия блюд были написаны по-французски. «Вот где ей самое место, здесь, под солнцем, — подумал Уилсон, — а не в мрачном магазине с чугунными котелками и книгами о том, как оживлять мертвецов и вызывать демонов».

— Место не дешевое, — констатировал он.

— Тогда давайте закажем что-нибудь легкое, — предложила женщина, закрывая меню. — Какой-нибудь салат, суп, французский хлеб и сыр.

— Звучит хорошо, — сказал Уилсон.

— И бутылку вина.

— Я не слишком разбираюсь в винах, — признался Уилсон.

— Оставьте это мне.

Она посмотрела на список вин и быстро захлопнула карту. Когда она сделала заказ, Уилсон снова почувствовал неприятную нервную дрожь. Он вспомнил об Андреа, которая сейчас сидела в своем офисе и всматривалась в маленький экран ноутбука, изучая цены при вчерашнем закрытии рынков. Вспомнил и о том, как она часами проводит селекторные совещания с главной конторой в Денвере, и вокруг ее глаз углубляются ранее незаметные морщинки, на лбу появляются складки, а губы поджимаются, выражая недовольство.

Один официант принес «Мон Орже кот ду Рон» 82-го года, другой — хлеб, третий — сыр. Это был ресторан, где на каждый столик приходится по дюжине официантов.

Молодую женщину звали Крикет.

— Как букашку, — пошутил Уилсон.

— Да.

— Это ваше настоящее имя?

— По документам я Сьюзен, — ответила она. — Но люди зовут меня Крикет.

Под копной рыжих волос Уилсон заметил тяжелые золотые серьги, украшенные жемчугом и рубинами. Серьги выглядели испанскими, очень старинными, они свисали над тарелкой, когда Крикет при еде наклоняла голову. По ее словам, она трудилась в магазине оккультных наук, чтобы выручить подругу и заработать немного денег.

— «Колдрон сентрал» — это на самом деле не мое. Я знаю кое-что об оккультизме, и, мне кажется, у меня непредубежденный ум. Но вы бы только посмотрели на некоторых, приходящих с улицы! Они похожи на людей, только что выбравшихся из-под завала.

Уилсон почувствовал, как у него краснеют уши.

— Нет, нет, я не имею в виду вас, — спохватилась Крикет. — Вы кажетесь мне приятным и нормальным парнем, просто у вас много переживаний.

— Откуда вы знаете?

Крикет пожала плечами:

— Как бы там ни было, я ожидаю судно.

— Вы служите в торговом флоте?

— Я работаю на частных яхтах. Немного занимаюсь судовождением, содержу в порядке морские карты. Слежу, чтобы палубные матросы выполняли свои обязанности.

— Я понял, — кивнул Уилсон. — Вы морячка.

— Можно и так сказать, — согласилась Крикет. — Я совершила кругосветное плавание, как Магеллан.

— Магеллан его не совершил, — поправил Уилсон. — Туземцы схватили его на Филиппинах.

— Вы мрачный человек, — отреагировала Крикет.

— Я знаю.

Четвертый официант принес французские деревенские салаты из листьев эндивия [1] и бекон с кусочками козьего сыра. Они быстро покончили с салатами, а несколько минут спустя и с вином. Крикет позвала первого официанта и заказала еще одну бутылку, не спрашивая Уилсона. Это было «Шато Марон» 77-го года, белое бургундское с впечатляющей золотой наклейкой. Официант принес его в ведерке со льдом.

— Я расскажу вам историю, которая заинтересует вас из-за вашего отца, — продолжила разговор Крикет, наполняя стакан Уилсона.