— Док, ты понял, где стреляли? — заорал он.

— По-моему, где-то сзади!

— По-моему, тоже. Думаю, это в больнице. Держись крепче, взлетаем!

Тамбовцев спустился на первый этаж больницы. Он старался держать ружье подальше от себя, опасался, что эта штуковина вдруг выстрелит. Не зря же говорят, что раз в году и палка стреляет.

В стволах было два патрона. Открытую коробку он оставил в сейфе. Там оставалось еще восемь.

Тамбовцев, подслеповато щурясь, посмотрел на капсюли.

Чего я, дурак, на них уставился? Будто что-то в этом понимаю.

Маленькие желтые кружки были целыми. Значит, осечки не будет, решил Тамбовцев.

Интересно, а за какой курок дергать? Хотя — какая разница? Ведь ОБА ствола заряжены, не так ли?

Он отдышался, набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул, вспоминая различные охотничьи байки про разорванные стволы и оторванные пальцы.

Фу, мерзость какая в голову лезет! Ладно, успокойся. Ничего страшного не произойдет. Это ружье стреляло двадцать с лишним лет и без проблем выстрелит еще раз.

Это звучало успокаивающе.

С другой стороны, всегда есть последняя капля, которая должна переполнить чашу. Может, этот выстрел и будет той самой каплей?

— Да что это со мной? — громко сказал Тамбовцев. — Чего-то ломаюсь, как барышня! Чего-то боюсь… Мне надо позвать Шерифа, только и всего. Выстрелить один раз. Ну ладно, — сказал он самому себе. — Если боишься стрелять— иди пешком. Поищи его в ночном городе, по которому разгуливает всякая нечисть. Как тебе такой вариант?

Тот, второй, опасливый Тамбовцев заткнулся и обиженно замолчал,

— Ну то-то и оно.

Он резким движением потянул стволы на себя. Замки защелкнулись. Тамбовцев положил пальцы на курки и подошел к двери.

Ему показалось, что за дверью раздался какой-то шорох. Тихий, едва различимый шорох, будто крупная крыса пробежала по крыльцу, царапая доски острыми коготками, и скрылась в норе.

Тамбовцев крикнул:

— Эй! Есть там кто живой? У меня ружье! Если что, я буду стрелять.

За дверью было тихо.

Тамбовцев открыл дверной замок, но засов открывать пока не торопился, стоял, прислушиваясь.

Внезапно он подумал, что бежать на улицу незачем: можно выстрелить из окна ординаторской. Но раз уж он спустился… Чего теперь носиться по лестнице туда-сюда? Он ведь уже не молодой.

Тамбовцев взял ружье в правую руку, держа его вертикально, прижался боком к двери и стал медленно отодвигать засов. Щелк! Длинная металлическая скоба уперлась в ограничитель. Тамбовцев снова взял ружье обеими руками, отступил на шаг назад и толкнул дверь ногой.

Дверь распахнулась, ударившись наружной ручкой о стену.

Тамбовцеву показалось, что в темноте промелькнули две черные тени. Потом еще одна. И еще.

Нет, это мне не кажется. Там действительно кто-то бегает.

Он стал присматриваться. Тени были размером с крупную кошку, но они не прыгали, как кошки, гибко и упруго, а стелились по земле, двигаясь короткими быстрыми перебежками. Как крысы!

Только… Он ни разу не видел ТАКИХ больших крыс. Таких ОГРОМНЫХ.

Тамбовцев высунул в дверь ружье и чуть-чуть поднял стволы. Напрасная предосторожность — вряд ли в кустах мог кто-то прятаться. Кто-то из ЛЮДЕЙ, имел он в виду. Фасад больницы смотрел на Правую Грудь, поэтому можно было не опасаться, что заряд, пролетев сотню метров, кого-нибудь заденет. Но все же Тамбовцев чуть-чуть поднял стволы. Так ему показалось правильно.

Он втянул голову в плечи, ожидая грохота выстрела, и слегка нажал на курок. Слишком слабо. Выстрела не последовало.

Он встряхнул плечами и попробовал все сначала. Осторожно положил палец на курок и стал плавно нажимать.

Краем глаза он заметил, как внизу, в левом углу дверного проема, показалась чья-то черная морда.

Острая усатая морда, заканчивающаяся черным носом размером с крупную горошину. Круглые ушки, прижатые к голове, и черные глаза, блестящие, как начищенные офицерские сапоги. Тварь показалась из-за угла, она словно ожидала, пока Тамбовцев откроет дверь.

У нее была черная густая шерсть, стоящая на загривке дыбом. Нос, который постоянно двигался, отыскивая знакомые запахи. И — что больше всего напугало Тамбовцева— желтые загнутые резцы, торчащие из пасти, как рыболовные крючки.

Тварь явно подбиралась к его ноге. Из-за притолоки показалось длинное тело. Если бы она встала на задние лапы, то достала бы Тамбовцеву до колена.

— Какого… хрена… — У Тамбовцева перехватило дыхание. Он инстинктивно дернулся назад, пальцы судорожно сжались, и в этот момент раздался первый выстрел.